Читаем Синяя луна полностью

Быстро покончив с трапезой, он вымыл руки и, вытерев их поданным слугой полотенцем, направился через анфиладу комнат в приёмную залу. Сквозь затянутые промасленной бумагою окна тускло просвечивало солнце, рисуя на полу и стенах забавные узоры. На всём пути следования наместника стояли вооружённые алебардами воины в шлемах и сверкающих железных кирасах. Вот, тоже бездельники. Впрочем, нет — времена сейчас неспокойные, непростые.

Усевшись в высокое резное кресло из слоновой кости, Баурджин положил руки на стол и кивнул стражнику:

— Зови.

Тот без лишних слов распахнул двери, впуская в приёмную залу двух человек — дородного и худого — оба в богатых парчовых халатах, остроносых — по сунской моде — сапожках, и с одинаковыми шиньона на головах. Сам Баурджин никакого шиньона не носил, хотя и ловил иногда на себе укоризненные взгляды старого мажордома. Больно уж неудобно, да и блохи, знаете ли, заводятся. В конце концов, наместник он или кто? Можно себе позволить и слегка пренебречь общепринятыми нормами, тем более — такими глупыми. Длинные светлые волосы князя стягивал лишь золотой обруч, а вот усы и бородка — те были подстрижены как раз по местному — щегольски, а ля кардинал Ришелье.

Вошедшие разом пали ниц — что тоже не очень-то нравилось Баурджину, чего зря валяться-то? Ну, отвесили поклон, другой — и хватит, можно и к делам приступать.

— Главный архитектор Ань Сючей, — первым представился дородный, с круглым... нет, даже каким-то квадратным лицом и острым носом. — Чиновник третьей степени первого ранга...

Высокий чин, рассеянно подумал князь, почти генерал-полковник.

— Смотритель дорог Дакай Ши, — изогнулся в поклоне худой. — Четвёртая степень, первый ранг.

— Ага, — кивнув, Баурджин потёр ладони и строго взглянул на чиновников. — Вот вы-то мне как раз и нужны. Итак... Вы, Дакай Ши, к завтрашнему дню — впрочем, нет, послезавтра — предоставите мне отчёт о состоянии всех загородных дорог, вплоть до того, кто и когда какую строил. До последнего десятника указать! Всех!

— Сделаю, как прикажешь, мой господин, — глубоко поклонился худой.

Баурджин нетерпеливо махнул рукой:

— Свободны!

Смотритель дорог почтительно попятился к выходу.

— Теперь вы, Ань Сючей, — князь подождал, пока смотритель дорог скроется за створками дверей. — Главный архитектор, я правильно понял?

— Да, господин, совершеннейше правильно.

— Отлично! — князь сложил перед собой руки замком. — Я сам сильно интересуюсь архитектурой.

Архитектор улыбнулся:

— Большая честь для всех нас!

— Вот-вот... Много ли красивых домов строилось в городе в последнее время? Мне бы хотелось иметь список... подробнейший список. Кто строил, в каком стиле, ну и всё прочее.

— Сделаю, господин наместник! — браво отрапортовал толстяк. — Когда прикажете явиться с докладом?

— Как сможете. Только тянуть не надо. И вот что, предоставьте отчёт в письменном виде. Пришлёте с нарочным.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин наместник!

— Тогда — до свидания.

— Да хранят вас Боги, мой господин.

Потом Баурджин в сопровождении личной охраны осмотрел городской рынок, несколько лавок и мастерских, после чего вернулся обратно во дворец — как раз к обеду, после которого намеревался немножко вздремнуть, однако, не тут-то было.

— Вы просили подобрать вам толкового секретаря, господин? — заглянув, напомнил Чу Янь. — Я нашёл двух — знатоков математики и письма. Оба — ещё совсем молодые люди, юноши, озабоченные тягою к знаниям.

— Весьма похвальная тяга, весьма! — не преминул заметить нойон. — Так где они?

— Вот их описание, — мажордом протянул князю бумаги. — Просмотрите и укажите, в какое время мне их представить?

— Хорошо, ступай Чу Янь.

Расслабленно потянувшись, Баурджин с удобством расположился на угловом диване и, потягивая имбирное пиво, погрузился в чтение. Итак... Молодых да шустрых парней, оказывается, набралось всего двое! Ну конечно, остальные-то — всякие там «заслуженные шэньши» и прочие «знатоки канонических книг», похоже, для конкретных дел не годились. Неизвестно зачем толковать чёрт-те какой давности изречения и цитировать классиков это, знаете ли, совсем не то, что по-настоящему самостоятельно мыслить! Две большие разницы.