Читаем Синяя луна полностью

Хоть и не совсем в его вкусе было сочинение, но и его прочёл бы, кабы дали. Так ведь нет, только улёгся, как раздался почтительный стук в дверь.

— Ты, Чу Янь? Входи, — отложив стихи в сторону, князь приподнялся, на всякий случай нащупав положенный под подушку солидных размеров кинжал — мало ли.

Вместо мажордома в опочивальню вошли... нет, вбежали — полуголые мальчики! Штук пять, в шёлковых зелёных штанах, с напомаженными прилизанными волосам, с музыкальными инструментами — лютнями, барабаном, бубном.

— Э-э! — в ужасе отпрянул нойон. — Вы кто такие?

Выстроившись в шеренгу у ложа, мальчики разом поклонились.

— Мы пришли, чтобы скрасить ваш досуг, господин, — с улыбкою промолвил один. — И будем всячески вас ублажать. Вы останетесь довольны!

— А, наверное, вас Чу Янь прислал?

— Да, господин.

— Так подите же прочь, и позовите сюда этого старика! Ну Чу Янь, ну ублажил, нечего сказать! Ну?! Что стоите! Вон!

Испуганные мальчики, обгоняя друг друга, бросились вон из опочивальни, последний даже зацепился ногой за высокий порог, грохнулся...

И тут же вошёл Чу Янь. Совершенно невозмутимый, спокойный:

— Я что-то сделал не так, господин?

— Не так?! Что это ещё за мальчишки?

— Это специальные мальчики для вашей услады. Вы ведь прогнали наложниц...

— О, Боже мой! О, Христородица! Вот уж не хватало мне на четвёртом десятке прослыть мужеложцем! Ты вот что, Чу Янь, гони их из дворца к чёрту!

— Их нельзя так просто выгнать, мой господин, — негромко возразил мажордом. — Это всё дети очень приличных родителей, шэньши.

— И их родители дозволяют им... А, — возмущённо махнув рукой, Баурджин устало повалился на ложе. Мажордом неслышно ушёл.

И всё же в покое наместника не оставили. Баурджин уже начинал подрёмывать, когда услыхал за дверью чьи-то негромкие голоса. Один явно принадлежал воину дворцовой охраны, охранявшему вход в опочивальню, а вот второй... Второй был женский. Интересно, осмелится ли стражник разбудить своего господина?

Осмелился. Заглянул в дверь. Покашлял.

— Ну, что там ещё? — недовольно поднял глаза нойон.

— Это Сиань Цо, наложница, — почтительно доложил воин. — Говорит, вы её звали, господин!

— Звал?! — Баурджин неожиданно рассердился, — Ну надо же, ждал! Все глаза проглядел, не иначе. А ну, давай-ка её сюда.

Стражник обернулся:

— Проходи, Сиань Цо!

Вошедшая девушка поклонилась и, выпрямившись, уставилась на князя, как тому показалось, с некоторой даже насмешкой и вызовом, как иногда посматривают на молодого учителя перезревшие старшеклассницы. Красивая оказалась девчонка — та самая, с пушистыми светлыми волосами, что так понравилась Баурджину ещё днём. Зелёные облегающие шальвары, алый жилетик, под которым угадывалась крепкая грудь, голый плоский живот с волнующей ямочка пупка. Пленительные, весьма пленительные обводы... А глаза — карие, большие, ничуть не китайские.

— Сиань Цо, говоришь? — нойон напустил на себя строгий вид. — Так, говоришь, я тебя звал?

— Звал, господин, — чуть припухлые губы наложницы едва успели искривиться в некоем намёке на улыбку или, скорее, усмешку — и тут же эта улыбка-усмешка перекочевала в глаза.

Да, что и сказать — нахальная девчонка!

— И когда же это, позволь спросить, я тебя звал?

— Днём, — без тени смущения отвечала нахалка.

— Ах, днём? А, по-моему, я вам всем приказал убираться и меня сегодня не беспокоить!

— Нет, господин, не всем!

— Ах, не всем!

— Ты сказал, что тебе нужны люди, имеющие представление о строительстве и ремонте дорог. Вот я и пришла.

— Что-что? — Баурджин удивлённо вскинул брови. — Ты хочешь сказать, что разбираешься в дорогах?

— Да, господин, именно это, — Сиань Цо, наконец, улыбнулась, показав жемчужные зубки. — Мой отец был дорожным мастером, и я кое-чему научилась — волей-неволей приходилось слушать разные разговоры. Вот я и слушала, вникала.

— Хм... так-так... — Баурджин всё же не до конца верил девчонке, вот только как её сейчас проверить — не знал, потому как сам в дорожном строительстве не очень-то разбирался, как-то не приходилось ещё со всем этим сталкиваться. Ладно, в конце концов, можно и потом проверить эту девку, а сейчас... сейчас употребить её по прямому назначению.

Приняв решение, Баурджин блаженно откинулся на ложе и тихонько позвал:

— Иди сюда, Сиань.

Девушка словно бы только этого и ждала — а ведь и ждала, чертовка! Неслышно прошлась по спальне, уселась на ложе, потянулась, словно сытая кошка... Руки Баурджина ласково обняли её за талию, почувствовав горячую шелковистость кожи... Погладили животик, пупок, потом полезли вверх... Отлетел в сторону сорванный жилетик, за ним — шальвары... Грудь у Сиань Цо оказалась большая, упругая, с твёрдыми коричневыми сосками.

— О. господин! — закрыв глаза, застонала девушка...