Читаем Сингулярность полностью

Славутич мощно выдохнул и опустился под воду. Поставил фонарь на дно и занялся экспериментами. Через полчаса вернулся к жарко пылающему очагу. И, словно по команде, свет в зале моргнул и потускнел. Остались гореть лишь две лампы в дальнем конце зала, да и те судорожно трепетали лиловыми огоньками, мол, вот еще немного – и погаснем. Сразу стало как-то холоднее, стены растворились в темноте. Огонь сразу стал зримым, внушительным, отблески засверкали на углах балок, мягко засветились на ровном. Полуобнаженный торс, словно кнут, свитый из толстых жил. Жесткое лицо, как у монаха на выходе из сорокадневного поста. Глаза смотрят пристально, цепко. Он хмыкнул, швырнул на пол внушительную связку шевелящихся миног.

– Пожарь пока, если умеешь… хранительница очага. Что свет утих? Электричество, что ли, экономится?

– Ничего страшного, это просто автоматика.

– Надеюсь, предусмотрела что-то вроде розетки для зарядки фонаря? Насколько хватит аккумуляторов?

Дарья хихикнула.

– А пока электричество будет в высоковольтной линии. Там возможность была… сделать безлимит. И не найдет никто утечку.

Маникюрные ножницы сломались еще о волосы, но острые половинки отлично вспарывали нежные брюшка деликатесных, в общем-то, рыбок. В воздухе повис приятный запах сырой рыбы, которую хочется хватать, макать в соль и жевать, не заморачиваясь приготовлением.

– А зачем отключать тогда?

– Красиво… словно под луной. Я сама программировала освещение.

Скоро длинные тонкие тельца, словно сосиски-переростки, заскворчали над пламенем.

– Профессор! Ты, похоже, никогда в походы не ходил! Дай-ка сюда!

Он без вопросов протянул нанизанные на тонкие лучинки тушки, с удовольствием глядя, как ловко Дарья суетится вокруг огня. Она как-то умудрилась увязать лоскутки разорванной джинсовки. Застегнула и привязала рукава на спине, вытащила руки в дырки. Наряд выглядел причудливо… но как-то очень правильно. Славутичу нравилось, как мелькают ее крепкие тонкие руки, как отсвечивает на них огонь. Дарья умудрилась лихо остаток волос зачесать на ухо и подвязать повязкой-хайратником. Дым от костра шарахается в разные стороны, и каждый раз она ловко от него уклоняется. А рыбешки веером в руках скворчат и капают на угли соком.

– Подкопченные получаются. Соли, правда, нет, но, думаю, после вчерашнего ужина моей прической сойдет. И вообще, так рассыпали мои маникюрные принадлежности, что щипчики для волос не найду никак!

Очарование первобытной картины отступило. Профессор язвительно хмыкнул:

– Ну, прическа – это самая малая плата за тот бред, в который ты меня вписала. А щипчики… знаешь, зачем древние славянки прыгали через огонь?

– Зачем?

– Ну волосы лишние удаляли, без всяких щипчиков, с ног и все такое. Потом сразу купаться бежали, а то несло, как от паленых кошек. Не веришь? Смотри!

Профессор выхватил из костра горящую головню и быстро несколько раз провел над предплечьем. Волосы заскворчали и свернулись крошечными оплавленными бугорками. Дарья испуганно ойкнула, отложила покусанную миногу. С любопытством вытянула шею.

– Ух ты, вот это фокус! И не больно?

– Не больно. Тут главное не передерживать. Ну что, зачем тебе щипчики? Вон огонь какой! Попрыгай, я отвернусь пока.

– Не… да это вообще и не для того щипчики. И вообще я еще не настолько заросла, – смущенно улыбнулась девушка.

– Ладно, ты тут обустраивайся на ночь, а я еще немного потренируюсь да поплыву на разведку. Надо отсюда выбираться, не век тут вековать.

– Прости…

– Да ладно, чего уж там, бывает. Разрулим как-нибудь.

– Прости, но мне до сих пор кажется, что все правильно сделала.

Угли подсвечивают лицо снизу, глаза поблескивают загадочно, губы чуть улыбаются.

– Ладно, проехали. А то ругаться начнем. Не люблю. Ладно, я на разведку, – буркнул Станислав.

Спустя несколько минут надоевшая ледяная вода сомкнулась над головой. Миноги на этот раз приплыли еще быстрее. Рыбки свободно давались в руки и охотно присасывались куда приставит. Попытался понять, как же они прилепляются, но крошечные круглые рты плотно приникали к коже и хранили тайну. Иссеченные стены подводных туннелей проплывали мимо, подсвеченные фонарем. Профессор перемещался с грацией диковинного осьминога, на ходу обретая сноровку, начиная загребать дополнительными конечностями ловчее. Память работает четко, запоминая каждый поворот. В целом система ясна: древние добытчики ломали известняк, выбирая побелее да чтоб вытащить проще. Потом нашли либо обратили внимание на полудрагоценный опал, и пошли ходы, нарытые как попало – вслед за удачей.