Читаем Синдром войны полностью

А еще через пару минут произошло и вовсе выдающееся событие. Сначала все услышали надрывный кашель, насторожились, покинули освещенную зону. Кто-то шел по колее, подволакивая ногу, не скрывая своего присутствия. Участники героической драмы напряглись, приготовились стрелять и обомлели, когда в свете софитов, то есть фар, материализовалась знакомая личность.

Майор Поперечный! Живой, хотя и выглядящий отвратительно! Грязный, без шапки, без оружия, весь всклокоченный, с разводами крови на фуфайке. Он сильно хромал, держался за левый бок, но на физиономии, украшенной ссадинами и синяками, цвела улыбка.

– Боже святый! – Архипов перекрестился.

– Сюрприз, господа! – заявил Андрюха. – Чем не Новый год?

– Товарищ майор! – Смирнов рванулся к нему и принялся обнимать.

Все смеялись.

– Майор, вы в натуре прекрасны, – проговорил Алексей. – Ладно, не смущайтесь, не буду вас фотографировать. Сожалею, что вам не удалось в полной мере поучаствовать в войне. Но все позади, наши в городе.

– Я вижу, – смущенно пробормотал майор. – Это все из-за вас, Алексей Михайлович. Какого черта вас понесло к той двери, где вы получили контузию? Пока я с вами возился!.. В общем, кинулся обратно в дом, поучаствовал в перестрелке с «азовцами» – они пытались войти без приглашения. Отогнал я их, а потом меня что-то надоумило спрыгнуть в подпол. Вы помните, где он. Крышку я сумел за собой захлопнуть, а потом подо мной обломилась лестница, и, в общем, какое-то время меня не было. «Азовцы», видимо, посчитали, что я выпрыгнул в окно. Представьте, каково это, Алексей Михайлович, очнуться в кромешной темноте без фонарика, ничего не помнить. На теле нет живого места!..

– Я так понимаю, в одной из бутылок домашнего вина уже не девятнадцать литров? – спросил Алексей и принюхался.

– Так и есть, – сказал майор. – В ней заметно убыло. Я узнал ее на ощупь и все вспомнил. Ведь должен был я как-то восстанавливать память?

Люди ржали в полный голос. Отрадно, что хоть кому-то в этом аду удалось приятно провести время.

– Все, мужики, по коням, – спохватился Алексей. – Не стоит тут глаза мозолить. Мы садимся в первый вездеход, вы – во второй. Доедем до вертолета, там простимся.

В машине было тепло, комфортно, несмотря на запах солярки. Алексея сразу потянуло в сон. Ему приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы не задремать. Напротив сел Левин. Он что-то пробурчал про постмобилизационный синдром. Дескать, отвоевал человек, и все болячки сразу полезли наружу.

Недалеко от управы Архипов резко дал по тормозам. Возмущенно загудел вездеход, идущий следом, за рулем которого сидел Смирнов.

– Командир, женщина шевелится!.. – взволнованно бросил Архипов.

Ныла каждая клеточка тела, но Алексей пулей вылетел из вездехода. Мария Андреевна! Вестник выстрелил в нее всего один раз, решил, что убил. Стригун подбежал к телу, лежащему на снегу, рухнул на колени. Женщина подрагивала, что-то шептала, зажимала рукой рану.

Капитан с трудом различал слова:

– Антошенька и Настя. Они такие егозливые…

Глаза ее были закрыты. Она потеряла много крови. Почти два часа на снегу, хорошенький компресс! Но, черт возьми, такое случается – пуля не задела жизненно важных органов. Ее еще можно спасти, если вовремя доставить в больницу!

Подбежал Архипов. Они совместными усилиями перенесли женщину в машину. Левин, стеная от натуги, уже выволакивал из-под сиденья железный ящик, в котором, помимо всякого хлама, имелся санитарный пакет. Надо срочно перевязать ее и молиться, а потом уж выслушивать историю про пропавших детей.

– Андрюха, помогай, – пробормотал Алексей. – Стаскиваем с нее фуфайку!..

Они закончили, когда вездеходы остановились в чистом поле, рядом с остовом вертолета. Люди выбрались из машин. Сегодня не было ветра. Ночь чиста и прозрачна, горели и переливались яркие звезды. Смирнов поддерживал обессилевшего Лазаря.

– Держи, майор, приятно было познакомиться. – Алексей отдал Поперечному его удостоверение личности, протянул руку.

Они обнялись. У обоих как-то странно кольнуло сердце.

– Телефонами обменяемся?

– Давай.

Мужики продиктовали друг другу цифры, запомнили их.

– Ну, все, берегите себя.

– И вы не лезьте под пули.

Все снова обнимались, пожимали руки, испытывали какое-то смущение, чудовищную неловкость и огромное нежелание расставаться. Война снова растащит их в разные стороны, обрубит все связи, сделает врагами. Хотя…

– Мы еще встретимся, – заявил Алексей. – Надеюсь, за бутылкой водки.

– Горилки, – застенчиво проговорил Лазарь.

– А я текилу люблю, – мечтательно пробормотал Левин.

– Извиняй, капитан, что так и не удалось тебе взять офицера в качестве языка, – сказал Поперечный.

– Почему не удалось? – удивился Алексей. – Вон он, в багажнике лежит. Офицер самый натуральный. Не майор, конечно…

– Подождите! – Смирнов вдруг начал яростно растирать лоб, пытаясь что-то вспомнить. – А мы его точно в этот вездеход положили, а не в наш? Они же одинаковые, едрит их!..