Бойцы застыли, изумленно уставились друг на друга. Доходило медленно, память буксовала. И вдруг дикий гогот огласил притихшую ночную равнину! Все направились к багажнику, умирая от смеха, вытащили из него хрипящего Вестника и поволокли в другой вездеход, где имелось точно такое же багажное отделение.

– Ой, не могу, хлопцы! – сказал Левин. – Вот привезли бы вы это чудо в свое расположение!

На этой мажорной ноте и расстались. Одни поехали на запад, огибая Белозань, другие – на восток.

Мощная машина вгрызалась в ночь. Архипов повернул на юго-восток и поставил пассажиров в известность, что если ничего не случится, то часа через два они будут у своих. Вездеход играючи проходил ухабы и ямы. Дорог в этой местности по понятным причинам не было. За окном мелькали сумрачные перелески.

Архипов уверенно вертел баранку, напевая под нос «Я ухожу, ухожу красиво». Посапывал Левин, выбрав единственно приемлемую позу, при которой больная нога оказалась задрана на спинку сиденья. Раненая женщина металась в бреду, шептала про своих детей, которых она обязательно должна найти. Ведь поселок небольшой, в нем, конечно, можно спрятаться, но рано или поздно они захотят есть.

Иногда Алексей поднимался, проверял повязку, стянувшую грудь, вытирал ею пот со лба. С каждым разом делать это становилось все труднее. Он отвратительно себя чувствовал. Разболелся правый бок под ребрами, становилось трудно дышать.

К этому месту словно кто-то подносил раскаленное железо, жег, а потом отпускало. Боль из подреберной зоны распространялась по всему телу, терпеть ее уже было невозможно. Сознание затягивала муть.

Алексей стащил с себя куртку, задрал свитер, майку. Он совсем забыл, что капитан Вестник ткнул его ножом. Тогда ему показалось, что так, пустяковое ранение, враг лишь немного проткнул кожу. Но все оказалось куда серьезнее. Майка и свитер взмокли от крови. Разрез на коже был глубоким, края его почернели.

Андрюха открыл глаза, посмотрел и ахнул.

– Командир, да ты же ранен! Вот черт!.. Архипов, тормози, плохо капитану!

На Алексея навалилась дикая усталость, ему не хотелось шевелиться. Товарищи перевязали его, вкатили укол, положили на сиденье. Он трясся вместе с вездеходом, временами приходил в себя, видел над собой озабоченную физиономию Левина.

– Ох, лазарет! – пробурчал из кабины Архипов. – Вы что, мужики и бабы, сговорились, что ли? Эх, самому не расхвораться бы!..

Время остановилось. Осталась лишь жуткая тряска. Иногда Стригун возвращался из забытья, разглядывал мутным взором дрожащий потолок вездехода. Он не знал, как долго это продолжалось, но в какой-то момент Архипов резко нажал на тормоз.

– Кто-то едет навстречу. Все, мужики, пробил час. Либо наши, либо нет. Выйду-ка я из машины, подниму на всякий случай лапки. А то ведь народ горячий, сначала взорвут, потом разбираться будут.

Алексею уже было все равно.

Он даже не стал реагировать, когда снаружи прозвучал взволнованный возглас Архипова:

– Наши! Мужики, ей-богу, свои!

Капитан только улыбнулся кончиками губ и куда-то поплыл.

Эпилог

– Ты сколько уже здесь? – спросил Архипов, присаживаясь на край койки.

– Три дня и три ночи. – Алексей вздохнул. – Пора валить, не могу уже.

– Да ладно, отдыхай, когда еще удастся?

Они находились в трехместной палате районной больницы города Староброда. За окном под напором легкого ветерка покачивались заиндевевшие ветки сосны. Палата временно была пуста. Один из пациентов вчера скончался, другого увезли на операцию.

Архипов в бритом виде казался командиру каким-то непривычным. Гость извлек из большого пакета маленький, украдкой покосился на дверь и сунул его в тумбочку.

– Что это? – не понял Алексей.

– Коньяк. – Архипов заговорщицки подмигнул. – Это тебе вместо цветов и апельсинов. Согласись, самое приятное в жизни – делать то, что тебе запрещено. Коньячка попить после сложной операции, в форточку втихушку покурить.

– Спасибо, – растрогался Алексей. – Балуешь. А там что? – Он заглянул в большой пакет.

– Это не тебе. – Архипов отодвинул пакет ногой. – Левину. Посижу у тебя, потом к нему поднимусь. Страдает Андрюха. Просил бананы с мандаринами, вот я и принес ему яблок – пусть порадуется. Ты же знаешь, что на высоком медицинском уровне решается вопрос – ампутировать ногу или нет? Парень в трансе, ждет приговора.

– Как Мария Андреевна?

– Жива. – Архипов вздохнул. – Но не хотел бы я сейчас оказаться на ее месте.

Он посидел еще несколько минут, засобирался и ушел. Алексей шагнул к подоконнику, открыл форточку и закурил. Риск умеренный, в это время суток персонал по палатам не ходит. Он достал телефон из кармана больничных штанов, поколебался и набрал номер.

– Доброго дня, господин майор! – Голос Алексея вдруг немного охрип, задрожал от волнения. – Вас беспокоит некий капитан Стригун. Скажем так, из штаба аэромобильной бригады ВСУ. Если не можете говорить, отключите связь.

– Да ладно, капитан, расслабься, я один, – проворчал майор Поперечный. – Приболел немного, курю у окна в больнице.