– Накидывай ремень! – прокричал психотерапевт и, протянув руку через левое плечо, накинул ремень безопасности на грудь.

– Но…

Дюран не слушал. Он положил руку на спинку сиденья и, наполовину развернувшись в кресле, устремил напряженный взгляд назад.

В страхе и отчаянии, что-то неразборчиво бормоча, Эйдриен сделала, что велел Дюран, – пристегнулась. Затем сложила руки на груди, замерла в кресле, уставившись в переднее стекло.

– Вот он, – сказал Дюран, когда из боковой двери мотеля выскочил какой-то человек.

– Мы вечно будем стоять? – спросила Эйдриен.

В ответ Джефф включил заднюю передачу. Шины завизжали, и «додж» пулей промчался десять метров, отделявшие его от «меркурия-кугуара», и врезался прямо в блестящий черный капот. Посыпалось стекло, хлынул гейзер антифриза, капот «меркурия» сложился пополам, двигатель спрессовало, а правое колесо ушло вверх.

Эйдриен вскрикнула. Человек в дверях зарычал от злости и беспомощности. Дюран включил передачу и поехал в другую сторону, скрываясь с места происшествия. Когда они оказались уже на порядочном расстоянии от гостиницы, психотерапевт ненавязчиво поведал своей спутнице:

– Знаешь, а ведь требование пристегнуть ремни безопасности не просто хорошая мысль. Это – закон.

Глава 22

Благополучно удрав от преследователей, Дюран и Эйдриен приближались к шоссе. Дождь сменился туманом. На дороге тускло замерцали лужи, а вокруг стоял густой полумрак, какой в городе принимают за ночь. Впереди слышался глухой рокот над федеральной магистралью. Казалось, звук поднимается вверх и зависает в небе, колеблясь, точно горячий воздух на раскаленной пустынной автостраде.

Дюран отвлекся от своих мыслей, услышав стон спутницы. Судя по симптомам, у нее было сотрясение мозга. Эйдриен то затихала, проваливалась в забытье, то приходила в сознание, точно слабый радиосигнал, пропадающий время от времени. Едва они выехали на северное направление автострады, девушка попросила притормозить у обочины, где ее вырвало. Это пошло ей на пользу – по крайней мере она перестала «отключаться».

Разговор не вязался. Манипулируя кнопками на подлокотнике, Дюран опустил стекло – холодный воздух здорово прогоняет сон. Миновав Капитолийский холм, Джефф обратился к Эйдриен:

– Хочешь, что-то скажу?

Она кивнула:

– Говори.

– Я тебя предупреждал.

Эйдриен закрыла глаза, нахмурилась:

– О чем ты?

– Я предупреждал, а ты не послушалась.

На лбу у девушки пролегли глубокие морщины.

– И о чем ты меня предупреждал?

– Что не следует идти на работу.

Губы Эйдриен разомкнулись, она собиралась что-то ответить, но передумала и обиженно надулась: некрасиво упрекать ее в такой ситуации, даже если ты и прав. Особенно – если прав. Неужели он не понимает?… Вволю намолчавшись, Эйдриен спросила:

– Куда едем?

– В Бетани-Бич.

Девушка посмотрела на него, не веря своим ушам, и по ее взгляду Дюран понял, что ей уже лучше.

– Ты что, спятил? Я не могу туда ехать! Мне на работу!

Джеффри закатил глаза.

– Поворачивай, – потребовала она.

Тот засмеялся.

– Я не шучу! – грозно сказала Эйдриен. – На первой же развязке.

– Нет.

– Что значит нет? Останови машину! Я ее брала в прокат, значит, она моя… Ох! – Эйдриен схватилась рукой за ушибленное место.

Когда Дюран снова повернулся к ней, девушка разглядывала окровавленные пальцы.

– Это опасно, – пробормотала она.

– Что именно?

– Связываться с тобой.

Мимо прокатился огромный грузовик с прицепом – такой величины, что «додж» замотало по дороге, а в воздух взвились облака влаги. Беглецы надолго замолчали. Миновали развязку, ведущую на Аннаполис, и Дюран указал на первый же знак поворота на Бэйбридж.

Через некоторое время Эйдриен спросила:

– Что мы забыли в Бетани?

Дюран неопределенно пожал плечами:

– В детстве меня вывозили туда каждое лето. У нас был домик на пляже.

Собеседница недоверчиво посмотрела на него:

– Ты уверен?

– Конечно, как же иначе.

– Я потому спрашиваю, что с твоим прошлым не все в порядке: кто ты, откуда, и все такое.

Впереди показался зеленый знак, предупреждавший автомобилистов о вреде пьянства за рулем. Он гласил: «Приляжешь на пляже». На следующем рекламном щите сообщали о радиочастоте, на которой передавалась информация о пробках на дорогах. Затем они миновали серию «лежачих полицейских» перед контрольным постом. На посту Дюран плавно притормозил, протянул смотрителю пятидолларовую купюру, поблагодарил, забирая сдачу, и двинулся дальше. Часы на приборной доске показывали 2.49.

Посреди моста Бэйбридж Джефф повернулся к Эйдриен и сказал:

– Я помню наш домик до мельчайших деталей.

– Расскажи, – попросила та, явно заинтересовавшись.

Дюран пожал плечами:

– Начнем с того, что у дома есть имя. В северной части Бетани все коттеджи как-нибудь называются.

– Что еще? – спросила она.

– Этот городок построен на месте лагеря миссионеров. – Джеффри взглянул на спутницу. – У парадного входа висела деревянная дощечка с надписью от руки: «Пляжный рай». Так назывался наш дом. У входа дверь-ширма от насекомых – сетка на деревянной раме.

– Оригинально… Еще что-нибудь припоминаешь?