Пятое: все оставшееся после уплаты долгов имущество должно быть поделено в равных частях между моей сестрой Эйдриен Коуп, Фондом помощи детям «Вера» и психиатром доктором Джеффри Дюраном, который помогал мне разобраться с секретами детства».

Эйдриен была потрясена.

– «Помогал разобраться с секретами детства…» – пробормотала она. – Какими еще секретами? Здорово же он помог: она так обезумела, что швырнула в ванну тот чертов обогреватель!

Выронив завещание, Эйдриен откинулась в кресле и разрыдалась.

В дверь тихо постучали, и заглянула Бетси.

– Что стряслось? Тебе помочь чем-нибудь?

– Мне надо отлучиться, – выпалила Эйдриен, схватила сумочку и вскочила с кресла. – Прикроешь?

– Но как же…

– Бетси, я ненадолго, – оборвала ее подруга и пулей вылетела за дверь.

Глава 9

В комнате для приема пациентов царил уют: на журнальном столике лежали журналы, стояли вода и чай со льдом. Хенрик де Гроот расслабленно сидел в кресле, и с первого взгляда могло показаться, что они с доктором ведут непринужденную беседу.

Дюран с недоумением рассматривал подставки, на которых стояли напитки, и силился припомнить, где он их приобрел и чем руководствовался при выборе.

Рядом на журнальном столике лежали сигареты и спички де Гроота. Доктор не позволял курить в помещении, и поэтому пепельница отсутствовала. Впрочем, из сочувствия голландцу, бывшему заядлым курильщиком, Дюран разрешал де Грооту держать сигареты в руках. Пациент постоянно теребил их, то и дело вытягивал сигарету из пачки, постукивал ее концом о стол, поглаживал ее по всей длине и брал в губы, представляя, что курит.

«Сосредоточься», – сказал себе Дюран. Этой темой они занимались уже давно, и все-таки требовалось быть настороже.

Сейчас голландец находился под гипнозом, что выдавал, пожалуй, только его взгляд: веки полуприкрыты, а глаза смотрят в пустоту, куда-то далеко за спину Дюрана, мимо дипломов, мимо стены.

Де Гроот молчал довольно долго, будто ожидая подсказки доктора.

– Ты в машине? – предположил тот.

– Да. В салоне темно, и на улице тоже. Бывают такие ночи, когда небо застлано тучами и воздух сырой. Будет дождь.

Доктор склонился вперед и поймал себя на том, что с любопытством разглядывает жесткую светлую щетину, покрывавшую лицо голландца.

– Да, будет дождь, – повторил де Гроот.

Врач подался назад – теперь он уловил легкий запах, исходящий от волос клиента, и гадал, чем тот пользуется: гелем или муссом? «Сконцентрируйся», – напомнил себе Дюран.

Пациент остановился.

– Ты видишь свет фар? – подсказал доктор.

Голландец отвел взгляд в сторону и прищурился, точно ему в лицо направили яркий луч.

– Сначала я думал, что по встречной полосе кто-то едет с дальним светом. Я тогда еще сказал вслух: «Черт, он что, слепой?»

– Нет, – возразил Дюран. – Так сказал не ты, а водитель. Насколько я помню, тогда за рулем сидел твой отец, верно?

– Да-да, точно, отец находился за рулем. Я отвернулся от фар, но они не исчезли. Свет исходил будто изнутри, точно у меня в груди был прожектор.

– Хорошо, продолжай.

– Потом свет стал поднимать меня, а когда я оказался наверху, в меня начали что-то вставлять. – Де Грооту стало неуютно, и он поерзал в кресле.

– Что это было?

Лицо голландца исказилось от боли.

– Червя, чтобы он мной командовал.

Дюран откинулся в кресле и улыбнулся, в очередной раз поймав себя на мысли, что внедрение Червя в систему иллюзий голландца его в некотором роде радует. Не находя этому объяснения, доктор лишь снова напомнил себе, что он врач и должен соблюдать профессиональную дистанцию от пациента: не выказывать ни разочарования, ни удовлетворения, соблюдать полную нейтральность.

Однако самое досадное было не это – Дюрана не оставляло впечатление, что все это он уже видел в «Секретных материалах».

Хенрик беспокойно поерзал в кресле, и лицо его стало настолько жалобным, насколько это возможно, учитывая, что мимика у людей под гипнозом не слишком выразительна.

– Хенрик, кто мучает тебя? – спросил психотерапевт, но вдруг зазвонил домофон, и глаза голландца округлились от ужаса.

– Они пришли за мной! – прошептал он. – Не открывайте!

Нежданный посетитель на сдавался: за долгим, противным, как скрежет, звонком последовала череда отрывистых стаккато. За минуту доктор успокоил разволновавшегося пациента, но и шум скоро прекратился. Впрочем, теперь настроение Дюрана безнадежно испортилось, и, хотя завершать сеанс было еще рано, он начал выводить голландца из транса. Теперь кто-то начал настойчиво трезвонить у двери: «Дзы-ы-ынь, дзынь, дзынь».