Читаем Синдром полностью

– В Институте? – уточнила Эйдриен.

– Конечно. Гуннар – его сын, – пояснила хозяйка, извлекла фотографию из уголков, которыми та крепилась к странице альбома, и перевернула ее. На обороте вылинявшими синими чернилами было написано:

Справа налево: У. Колби, Дж. Деменил, Ф. Наги.

В первом ряду: Т. Барнерс, К. Крейн, Р. Опдаал.

8 сентября 1952 г. Отель “Палас Айгер”»

– А кто остальные? – поинтересовался Льюис.

Мами заговорщически улыбнулась и поведала:

– Шпионы.

– Они часто ходили в горы? – спросила Эйдриен.

Голландка покачала головой:

– Нет. Насколько я помню, первый и единственный раз. Да и встретились-то они по делу. – Рассказчица задумалась и решительно кивнула, словно что-то припомнив. – А-а, знаю! Они только что открыли клинику.

– Клинику Прудхомма? – предположила гостья.

Мами кивнула:

– Да. И решили отпраздновать.

– Как к вам попал этот снимок? – удивился Льюис.

– Как попал? Я сама его сделала, – ответила Мами. – Это мой почерк, а не Каля. Он вообще тогда мало фотографировался. – Винкельман быстро пролистала несколько страниц и нашла еще одно фото. – Вот второй из снимков – по крайней мере из тех, что сохранились у меня. Может, у Теи что-нибудь осталось.

Снимок изображал особняк в жилом квартале какого-то европейского города. Сооружение напоминало здание дипломатической миссии вроде тех, какими изобилует Массачусетс-авеню в Вашингтоне. По обе стороны от массивной парадной двери стояли огромные каменные урны, а между ними, положив ладонь на ручку в форме львиной головы и воздев другую в приветствии, стоял Крейн. На странице под снимком все тем же мелким почерком было нацарапано:

Институт (Кюсснахт)

3 июля 1949 г.»

– Ну что ж, – сказала Мами, медленно поднимаясь с кресла, – вот и все, что я хотела вам показать. А теперь, если не возражаете, я бы прилегла. Если вам что-нибудь понадобится…

– Спасибо, не беспокойтесь, – ответила Эйдриен.

Пошел дождь. Первые тяжелые капли ударили в оконные стекла, а над заливом прокатились громовые раскаты. Открыв портфель, Макбрайд извлек из него несколько папок и конвертов, блокнот из желтой линованной бумаги, пару папок из толстого картона. Тут же лежали какой-то старинный календарь, номер бюллетеня Американской ассоциации пенсионеров и толстая связка писем, скрепленная аптечной резинкой.

Макбрайд потянулся к дневнику, но Эйдриен оказалась быстрее. Она завладела трофеем, удобно устроилась на диване и принялась читать. Льюис тем временем взялся просматривать другой материал и вскоре понял, что зацепиться тут не за что: выписки из банка и счета; переписка с различными брокерскими конторами; письма из различных учреждений. Гарвардский строительный фонд надеялся, что о нем не забудут упомянуть в завещании; «Спринт»[48] хотел видеть Крейна своим клиентом.

Макбрайд оторвался от бумаг:

– У тебя что-нибудь интересное?

Эйдриен покачала головой, закрыла дневник и отложила его на журнальный столик.

– Поэзия. В старости Крейн писал стихи.

– Шутишь? – среагировал тот, не сумев скрыть разочарования.

– Можешь сам взглянуть, – ответила собеседница, сняла резинку с пачки конвертов и начала одно за другим перебирать письма. А тем временем Макбрайд продолжал изучать счета старика в поисках неизвестно чего. Вяло текли минуты.

Через некоторое время Эйдриен доложила:

– Одни квитанции. Он купил ботинки в «Черчес», книги на Мэйн-стрит. Приобретал лекарства по рецептам в аптеках «Райт эйд»[49]. – Эйдриен взглянула на Льюиса. – Это все впустую – так мы ничего не найдем.

Макбрайд пожал плечами и, вернувшись к альбому, стал заинтересованно рассматривать снимок, изображавший Крейна у дверей Института.

Заметив это, Эйдриен спросила:

– А где находится Кюсснахт?

– К северу от Цюриха. Там размещается штаб-квартира Института. – Лью замолчал и нахмурился.

– Тебя что-то беспокоит?

Собеседник покачал головой.

– Знаешь, я все пытаюсь вычислить, когда именно я превратился в Джеффри Дюрана. И последнее, что я отчетливо помню, – Институт. Я приехал в Швейцарию, чтобы переговорить о чем-то с Опдаалом, мы собирались вместе перекусить, и я зашел в Институт.

– Ты о том самом Опдаале, с которым поссорился Крейн?

Макбрайд кивнул и перевернул страницу, чтобы еще раз взглянуть на групповую фотографию на террасе в Мюррене.

– Он очень похож на отца, – проговорил Льюис, пристально вглядываясь в лицо с широкими скулами и полуопущенными веками. И тут его сердце опять беспокойно забилось от страха, а руки похолодели. В такие моменты люди говорят, что у них душа в пятки ушла. Впрочем, Макбрайд быстро взял себя в руки и вспомнил, что надо заниматься делом. – Ладно, давай дальше искать.

– Ага…

Дождь глухо барабанил по крыше, ниспадая на землю витыми серебряными струями. Эйдриен открыла конверт из желтой оберточной бумаги, заглянула в него и отложила в сторону.

– Что там? – спросил Макбрайд.