«Не отвлекайся, – сказал он себе. – Ты думал о Нико». Не важно, что рассказывала пациентка, врач обязан держать собственные чувства под замком – никакого потрясения, никаких сомнений, только готовность помочь, сочувствие и участие. Что-то произошло с Никки, и эта выдуманная история – если она действительно выдумана – ее способ справиться с психическим расстройством, с диссоциацией. Случайно выхваченный из разговоров кусок информации стал для девушки объяснением ее собственных проблем. Тем или иным образом он помогал ей держаться на плаву, а задача Дюрана как психотерапевта состоит в том, чтобы… Но вот и почтовый ящик.

Джефф сунул в щель конверт и, развернувшись, пошел домой. И хотя доктор всеми силами пытался убедить себя идти неторопливо, он почти неосознанно все ускорял шаг и добрался до Башен почти бегом. Охранник – сегодня в дверях стоял парень в стильных, а-ля пятидесятые годы, очках «Бадди Холи» в темной толстой оправе – встретил вбежавшего в вестибюль Дюрана пристальным взглядом. Однако, узнав жильца, тут же потерял к нему всяческий интерес. Дюран выдавил из себя улыбку и вскинул руку в небрежном приветствии. Вскоре он скрылся в своем убежище.

Глава 3

Для человека, который не часто выходит из дому, Джеффри Дюран находился в превосходной форме. Это объяснялось отчасти его твердым намерением следить за собой, а отчасти – тем фактом, что на верхнем этаже здания, где он жил, размещался спортклуб. Клуб, в который ходили жильцы Башен, не мог похвастаться размером и современным оборудованием, хотя здесь имелось все необходимое: бегущая дорожка, ступеньки и гири. К тому же из окна открывался прекрасный вид на Джорджтаун и Национальный собор.

Дюран поднимался на тренировку каждое утро ровно в 6.30. Неизменный комплекс упражнений на растяжку, езда на велосипеде, ходьба и работа с отвесами в немалой степени способствовали тому, что его тело оставалось гибким и мускулистым. А благодаря изматывающей рутине накачки пресса живот доктора был плоским и упругим. Пять дней в неделю Дюран пробегал шесть миль по одной из стоящих перед окнами дорожек, любуясь шпилями Джорджтаунского университета и светящимся в лучах солнца изгибом реки Потомак.

Первую милю Джефф неизменно проходил шагом – восьмиминутная разминка перед следующими пятью, которые доктор пробегал за тридцать семь минут. Дюран неохотно отклонялся от установленного порядка и поэтому день изо дня пробегал по три четверти часа (плюс-минус минута). Ускорить темп ничего не стоило, но от этой идеи врач отказался. Во-первых, скорость начинала отрицательно сказываться на частоте пульса и прочих показателях, а во-вторых… Что ж, другая причина его нежелания бегать быстрее была строго индивидуальной. Попросту говоря, когда скорость на бегущей дорожке переходила за отметку восемь с половиной миль в час, тренажер начинал издавать пренеприятнейший писк. Большинство людей этот звук не улавливало, но Дюрана он страшно раздражал. Потому-то психотерапевт и выработал привычку бежать чуть медленнее, чем мог бы.

Тот день ничем не отличался от остальных. Доктор прибыл в клуб вскоре после рассвета, выполнил упражнения на растяжку, походил, поработал с отвесами, не заводя разговоров ни с кем из присутствующих. Затем вернулся в квартиру, принял душ и побрился.

Стоя перед зеркалом, он ворошил полотенцем волосы, как вдруг, взглянув на свое отражение, вспомнил сказанные на днях слова Нико: «Док, тебе надо больше бывать на воздухе. Ты бледен, как призрак».

И верно. Более того, таким он будет и впредь, пока не преодолеет фобию, держащую его в четырех стенах. «Тебе нужен психиатр», – сказал себе Дюран с тихим неубедительным смешком. Джефф действительно выглядел бледновато, и речь шла не о синюшности больного человека, а о белизне кожи. «Вампир во цвете лет», – сострил Дюран.

Вернувшись в спальню, доктор застегнул на запястье часы и засек время: 8.35. Значит, у него осталось меньше получаса, чтобы подготовиться к встрече с сегодняшним пациентом, Хенриком де Гроотом. Дюран наспех оделся и торопливо прошел в кабинет. Сел за письменный стол и включил компьютер.

Когда процессор загрузился, Джефф открыл директорию, где лежали папки пациентов, и просмотрел заведенный на голландца файл.