Читаем Синдром полностью

Так что едва Нико нажала кнопку звонка, доктор вздрогнул от неожиданности – и так же быстро взял себя в руки, сделал глубокий вдох, выдохнул и нажал кнопку на дистанционном пульте. Изображение взорвалось водоворотом искорок, а телеведущая Опра, которая как раз подалась к камере, чтобы уточнить очередной вопрос, растворилась в статическом потрескивании.

Дюран знал, что пришла Нико, но, желая соблюсти формальности, вышел из комнаты и проговорил в металлическую решетку домофона:

– Кто там?

Ответ не заставил себя ждать, и до психиатра донесся легкий певучий голос:

– Это Нико. Нико-Нико-Нико!

Пациентка так и излучала энергию – Дюран сразу понял, что литий она не принимала.

– Здравствуй. Ты, как обычно, вовремя. Поднимайся.

Ожидая Нико, Дюран поймал себя на мысли, что гадает – о чем же хотела спросить Опра, когда его отвлек вызов домофона. Перед глазами стояло лицо ведущей: сложенные в трубочку губы, тонкие морщинки на сосредоточенном лице, прищуренные глаза – озорной, извиняющийся взгляд будто приглашал собеседника вступить в некий тайный сговор: «Мои вопросы в обмен на твои ответы. Если я посмею спросить, рискнешь ли ты ответить?» Взгляд на «все сто» – не то что липкие гримасы иных тележурналистов, буквально выдавливающих из себя сочувственное понимание.

Доктор стоял у двери, ожидая Нико, и, когда на шестом этаже разъехались двери лифта, он почти физически ощутил, как дрогнул воздух. Затем послышались шаги в коридоре, легкое «цок-цок-цок» по плиткам становилось все громче, громче и – внезапно смолкло. Пациентка нажала кнопку звонка, и прозвучала чистая завершенная нота, словно кто-то ударил молоточком по ксилофону. Подобный звук издает усилительная аппаратура для объявлений в крупных универмагах вроде «Мейси» и «Сакс, Пятая авеню». (Впрочем, Дюрана сложно было назвать частым посетителем супермаркетов.)

Едва раздался звонок, врач открыл дверь, и Нико отпрянула от неожиданности.

– Нико!

– О-о-ох! Господи, Док, ты меня напугал! – воскликнула она и лучезарно улыбнулась, входя в прихожую.

– Прекрасно выглядишь, – заметил Дюран, закрывая дверь. – Здоровый загар. Хотя теперь, наверное, в ходу другая концепция: «Да здравствует бледность!»

Он помедлил, окинул ее взглядом, стараясь при этом не проявлять своей мужской сущности. Задачка не из легких, когда перед тобой стоит прелестная особа на шпильках и в розовой обтягивающей юбочке размером с косынку.

– Как дела, где пропадала?

Нико пожала плечами:

– Да так, на пляже.

– Серьезно? На каком?

Гостья покачала головой:

– Название вылетело из головы.

Доктор проводил ее в кабинет.

– Ого, да у тебя новое приобретение?! – Никки указала на коврик у камина.

Дюран посмотрел на кроваво-красный турецкий кирман с традиционными узорами и кивнул:

– Да. Недавно обзавелся.

– Ни за что не поверю, что ты выбирался в магазин.

Психиатр покачал головой, беспомощно улыбнувшись:

– Я заказал по каталогу.

– Док, тебе надо чаще бывать на воздухе – ты бледен, как призрак.

Собеседник пожал плечами:

– Времени не хватает. К тому же теперь бледность действительно в моде.

Кабинет мало чем отличался от гостиной – разве что встроенными в потолок осветителями да тяжелыми шторами на окнах. В обстановке преобладали нейтральные тона: на кремовых стенах висели акварельные пейзажи в черепаховых рамах, мебель закрывали бежевые чехлы. Здесь же красовались и дипломы Дюрана.

Вместе с огромного размера мебелью и подушками, разложенными на диване, дипломы и свидетельства были призваны завоевывать доверие клиентов: степень бакалавра в Брауне, докторская по клинической психологии в Висконсине, по флангам – сертификаты Американского совета психологического гипноза и Общества когнитивных психотерапевтов[3].

– Располагайся, – сказал Дюран, садясь за письменный стол. – Я просмотрю записи, найду кассету – и начнем.

– А что, обязательно записывать все сеансы? – пожаловалась Нико и, сбросив туфли, плюхнулась на диван.

– Да, – усмехнулся Дюран, вставляя кассету в магнитофон. Нажал кнопку «Запись» и, повернувшись к компьютеру, стал набирать что-то на клавиатуре. – Ты же знаешь, это не моя прихоть – страховая компания требует.

– Док, я все равно не буду с тобой судиться.

– К сожалению, именно так все и утверждают.

Дюран ввел пациентку в легкий транс. Она расслабленно лежала на диване с закрытыми глазами, на лице застыло безмятежное выражение. Низкий, баюкающий голос психиатра направлял ее по воображаемому ландшафту, следуя привычной последовательности образов:

– Ты идешь вдоль прохладного ручья по мягкой влажной тропке. Задержись ненадолго. Слышишь? Вода журчит. Лист плывет по воде, как маленький корабль, и ты провожаешь его взглядом. Вот его прибило к камню, но тут же освободило течением, он закружился в потоке и скрылся за поворотом. Как красиво перекатывается по дну вода, лаская камни…