Читаем Синдром полностью

Быстро оделась, натянула футболку и шорты для пробежек с явным намерением не отступать от заведенных правил, хотя и могло показаться, что планы на утро безнадежно испорчены из-за дождя. Дюран проснулся давно. Чистый и выбритый, он устроился на диване и, сжимая в руке пульт, смотрел телевизор. Эйдриен заглянула в комнату, и он выключил звук.

– Привет.

– А ты, как я погляжу, от голубого экрана ни на шаг?

Вопрос был риторическим, но Джефф не уловил иронии. Он задумался и после размышления ответил, словно это оказалось для него откровением:

– Да, видимо.

Нажал кнопку, и телевизор, вспыхнув, погас. Дюран небрежно отбросил пульт в сторону.

– Мог бы меня разбудить, – упрекнула Эйдриен.

Джефф пожал плечами:

– Зачем? На улице льет, как из ведра.

– Я хотела кое-что сделать перед отъездом.

– Что, например?

– Ну, для начала выпить кофе, – без долгих раздумий ответила Эйдриен и направилась на кухню ставить чайник. На стойке нашлись специальная пластмассовая воронка для заваривания кофе и коробочка фильтров. Девушка вложила фильтр в воронку, водрузила ее на чашку и щедро насыпала пару столовых ложек кофе.

– Ты не в курсе, Никки никуда не уезжала? – поинтересовалась она между делом.

– То есть? – не понял Джефф и зашел на кухню.

– Нико когда-нибудь выезжала из города?

Дюран нахмурился.

– Предположительно в начале октября, – продолжила собеседница. – Дней за десять до… – Но тут засвистел чайник, и фраза повисла в воздухе. Эйдриен молча залила кипятком молотый кофе.

– Да, она пропустила сеанс, – подтвердил Джеффри, – как раз тогда.

– Такое часто происходило? – поинтересовалась Эйдриен.

Психотерапевт покачал головой:

– Нет. Редчайший случай.

– А куда уезжала, не знаешь?

Дюран пожал плечами:

– Нет. Только она здорово загорела. Помню, я еще пошутил на этот счет и спросил, где она пропадала.

– И что она ответила?

– Сказала – на пляже.

– Очень интересно. А на каком?

– Она не стала распространяться, а я не настаивал.

– Что ж так?

– Пациентке не хотелось откровенничать, а меня это не так уж интересовало.

Ветер крепчал, дождь заметно усилился. Началась гроза: в небе вспыхивали молнии, гром гремел так, что стекла дребезжали. Казалось, небесный свод готов развалиться на части.

– Никки боялась грозы, – вспомнила Эйдриен.

– Никогда об этом не рассказывала.

– Серьезно? Еще маленькой, если начинало грохотать, она надевала теннисные туфли с резиновой подошвой и бежала прятаться в подвал.

За окном сорвало с петель ставню, и та стала хлопать на ветру, с грохотом ударяясь о стену дома. Снова и снова. Дюран бросился было на улицу, чтобы приладить ставню на место – Эйдриен едва успела схватить его за руку.

– Ты в своем уме? – крикнула девушка.

И они оба вдруг зашлись по-детски радостным смехом – так, что голова закружилась от хохота.

Ее ладонь лежала на его руке, и на какой-то миг показалось, что поцелуй неизбежен. Но тут за окнами грянуло – будто бомба взорвалась, – сверкнула молния, Эйдриен вздрогнула от неожиданности, а дом погрузился во мрак внезапно наступивших сумерек.

Когда девушка снова обрела способность дышать, она глотнула воздуха и сказала:

– Электричество отключили.

Дюран ухмыльнулся:

– А я-то решил, что началось светопреставление.

Они убивали время за шахматами – благо хорошего освещения для этого не требовалось. Дюран придумал, как заменить недостающие фигуры: крышки от бутылок превратились в пешки, солонки стали ладьями. Эйдриен не была сильна в шахматах, и противник обыграл ее за считанные минуты – с легкостью, почти не размышляя над ходами.

– Я смотрю, у тебя рука набита, – заметила девушка.

Джефф пожал плечами:

– Похоже на то.

– Дай отыграться, – попросила Эйдриен, расставляя фигуры на разлинованную от руки доску. – По сравнению с Гейбом игрок из меня никудышный… – Она замялась. – Один мой друг довольно серьезно занимался шахматами: числился в клубе или что-то вроде того. Короче, он пытался меня учить, так что не думай, будто я в шахматах ничего не понимаю.

Девушка погрузилась в легкую задумчивость, развернула доску и стала выставлять съеденные противником фигуры.

– Ну, берегись, сейчас я тебе задам. И не смей поддаваться. Посмотрим, сможешь ли ты меня теперь обыграть.

Дюран смог – и очень быстро. По правде говоря, все время, что шла игра, ходы обдумывала Эйдриен. Противник переставлял фигуры почти механически, словно знал наизусть каждую комбинацию. Ей же приходилось с трудом прокладывать себе путь на шахматной доске, минуя расставленные ловушки. На десятом ходу Дюран взглянул на соперницу и заявил:

– Мат.

Эйдриен уставилась на доску и в недоумении покачала головой:

– Не вижу. Где?

Тот пожал плечами:

– Здесь.

Она снова все проверила и нахмурилась:

– Ну, где?

– Прямо перед тобой.

Глаза метались от фигуры к фигуре. В итоге, отчаявшись что-либо обнаружить сама, Эйдриен недоверчиво посмотрела в лицо Дюрану:

– Покажи, я не понимаю.

Соперник невинно посмотрел на нее и проговорил:

– Смотри, шах.

Съев пешку на проходе, Дюран объявил шах королю. Еще два хода – и игра закончилась.

В середине четвертой партии ставню окончательно оторвало, и ветер швырнул в стекло мощную струю воды.