Читаем Символы распада полностью

Один из них переписал адрес нужного человека и его телефоны, после чего Полухин убрал свою бумагу в карман. Он решил сжечь ее дома, еще не предполагая, как она ему пригодится. Теперь он был спокоен. Эти ребята были его золотым резервом, его особой гордостью. Один из них раньше работал в Главном разведывательном управлении, , был военным разведчиком. Он хорошо знал английский и арабский языки, а также еще много такого, что требовалось знать убийце. Его напарник обычно обеспечивал ему связь и прикрытие. Они уже давно работали необычной парой, и Дима держал их всегда на случай самых сложных и серьезных заказов. И теперь как раз был такой случай. Он передал им пожелание заказчика сделать все как можно быстрее и попрощался. Долго задерживаться было нельзя, иначе возникало нечто похожее на дружбу, а это было опаснее всего. Дружбы между ними быть не могло. Друг всегда оказывался предателем, и даже более страшным предателем, чем все остальные, так как узнавал гораздо больше. Именно поэтому Дима всегда говорил только то, что требовалось для дела, и не допускал излишней лирики.

Вернувшись домой, он снова почувствовал неладное. Все было как будто в порядке, на прежних местах, но он шестым чувством чуял опасность, как волки загодя чуют приближающегося охотника. Он кружил по дому, пытаясь понять, почему он так нервничает. Полухин жил один, его профессия не позволяла ему никому доверять. Женщины не интересовали его уже давно, после перенесенного в молодости сифилиса, а друзей у него не было. Были только заказчики, компаньоны, киллеры и жертвы. Друзей не было, и он считал это правильным.

Он жил в одном из тех старых одноэтажных домов, которые еще сохранились в столице. Раньше это была окраина, но с течением времени город разрастался все больше и больше, а дома так и оставались между центром и новыми районами. Разумеется, он был в состоянии приобрести себе приличную квартиру, но он привык к своей избушке, как он ее ласково называл, и не собирался переезжать в каменные многоэтажки.

Он кружил по дому, пытаясь понять, что именно происходит, почему он чувствует себя столь неспокойно. Все было на местах, но тревога усиливалась. И вдруг он увидел висевшую на вешалке шляпу. Полухин подошел ближе, внимательно посмотрел. Он не мог ошибиться. Он всегда вешал ее с правой стороны. Правым боком и с правой стороны. Она и сейчас висела правым боком, но с левой стороны. Он снова осмотрел шляпу, не трогая ее, словно это был музейный экспонат. Никаких сомнений не было — шляпа висела не там, где он ее оставил, уезжая на дачу.

Хромая сильнее обычного, он прошел к телевизору, включил его и уселся в кресло. Следовало исходить из того, что в доме у него кто-то успел побывать. Причем сделал это таким образом, чтобы он не заметил. Если это кто-то из компаньонов или заказчиков, то он не стал бы скрывать своего появления, а, наоборот, постарался бы подчеркнуть свой приход. Если к нему послали киллеров, то они ждали бы его внутри дома и не разрешили так спокойно сидеть у телевизора. Следовательно… следовательно, оставалось предположить самое худшее, что могло быть, а это было очень неприятно. И очень опасно.

Телевизор продолжал работать, и он сидел неподвижно в кресле. Когда он поехал на дачу, за ним уже следили. Они, вероятно, ждали его там, но он обманул их, уйдя с другой стороны. А сейчас наверняка за ним наблюдают. Может, даже установили внутри дома свои приборы, чтобы слышать и видеть каждое его движение, каждое его слово.

Он тяжело поднялся, прошел на кухню, выпил стакан воды и вернулся в кресло. Если они начали ставить «красные флажки», то не успокоятся, пока не загонят его под пули, это он твердо знал. И видимо, это не милиция. Это гораздо хуже, если он не сумел заметить наблюдения. Значит, ребята из другой конторы. Как раз той, которая и занимается киллерами. Тогда ему будет очень сложно уходить. Очень сложно.

Теперь следовало продумать всю ситуацию до конца. Ошибиться тут нельзя. Если он не сумеет правильно все просчитать, то это будет его последняя ночь, проведенная на воле. За его «подвиги» ему пять раз дадут пожизненное заключение и еще столько же раз смертную казнь. Надеяться на их неведение глупо. Раз они сумели его найти, раз сумели его вычислить, значит, уже знали о нем нечто такое, что привело их к его дому. И они не уйдут, пока их предположения не перерастут в уверенность. Ждать, когда за ним придут, ему не хотелось.

Он потушил свет во всех комнатах, проверил ставни и двери и отправился спать, словно больше его ничего не интересовало. Лежа в постели, он чутко прислушивался к звукам, доносившимся с улицы. В эту ночь он почти не спал. У него имелось несколько вариантов отхода, и он выбирал самый надежный, самый верный из них, чтобы наверняка оторваться от тех, кто сейчас наблюдал за его домом.