Ревелли мягко затормозил. Абдель вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Потом обернулся, наклонился к своему собеседнику.

— Мне говорили, что вы можете подвести, но я не думал, что настолько серьезно.

— Через пять дней, — угрюмо повторил Ревелли.

— Если ровно через пять дней ящик не будет в Париже, если вы опять нас подведете, то можете не рассчитывать на оставшуюся часть денег. Выборы состоятся двадцать третьего. Вы доставите его двадцатого. Хотя нет, подождите… — Он задумался, потом быстро спросил: — Вы сможете доставить его на Сицилию? Хотя бы на это у вас хватит времени?

— Конечно, — усмехнулся Ревелли. — А почему именно на Сицилию?

— Так нужно. Я надеюсь, что там у вас не будет проблем с русскими или со скандинавами. Ровно через пять дней второй ящик должен быть на Сицилии. Успеете?

— Да.

— До свидания. — Абдель резко повернулся и пошел по улице.

Ревелли завернул за угол, прибавил скорость. Потом достал мобильный телефон, набрал одной рукой номер. Телефон был установлен с таким расчетом, что он мог говорить, не трогая сам аппарат. Кто-то взял трубку.

— Френваль, это ты? — быстро спросил Ревелли.

— Да. Что случилось?

— Я уговорил его на пять дней. Только пять дней, ты меня понял? Значит, у нас четыре дня. Двадцатого груз должен быть на Сицилии.

— Где?

— Неважно. У нас есть всего четыре дня. Ты меня понял?

— Не успеем.

— Больше не получилось. Нужно успеть, иначе все пропало. Мы обязаны успеть, Френваль.

— А что говорят русские?

Ревелли громко выругался по-итальянски. Потом зло сообщил:

— Они уже ничего не говорят. Даже не хотят возвращать наши деньги.

— Я все понял, Ревелли. Постараюсь успеть за четыре дня.

— Четыре, — еще раз сказал он, снова сворачивая на какую-то улицу. — Я надеюсь, что хоть ты меня не подведешь.

— Все понял. До свидания.

Ревелли отключил телефон. На его губах промелькнула усмешка. Он снова прибавил скорость, и его «Альфа-Ромео» обогнала идущий впереди «Ситроен».

Москва.15 августа

В своем кабинете генерал Земсков чувствовал себя значительно более уверенно, чем в далеком сибирском поселке. Он словно обрел второе дыхание. Генерал проводил совещание доброжелательно, с мягким юмором, снисходительно выслушивая офицеров, докладывавших каждый по очереди. Земсков подвел итоги и уже заканчивал говорить, когда позвонили из комендатуры и сообщили, что к нему пришел посетитель.

— Пропустить, — сразу приказал генерал, — пропуск ему сейчас спустят.

Он закончил совещание, попросив остаться Машкова и Левитина. Все остальные офицеры вышли из кабинета. Земсков посмотрел на своих спутников, побывавших с ним в Чогунаше, и усмехнулся:

— Пришел наш Шерлок Холмс.

Левитин презрительно улыбнулся. Он считал, что Дронго просто повезло. Машков, напротив, серьезно кивнул головой. Он видел, как изменилось отношение генерала к эксперту, и считал это правомерным, так как Дронго, по его глубокому убждению, сумел сделать в Чогунаше то, что не удалось сделать ни одному из них.

Когда Дронго вошел в кабинет, Земсков, не вставая, снисходительно кивнул ему головой. Здесь он чувствовал себя как улитка в своей раковине и уже успел забыть о бессилии и ужасе, охвативших его в Чогунаше. Теперь он мог позволить себе быть великодушным и добрым. Но руки эксперту он уже не подал. Достаточно было того, что он принял пришедшего, не заставив его прождать в приемной, ведь, в конце концов, этот эксперт не каждый день попадает на прием к генералу ФСБ, решил Земсков.

— Садитесь, — покровительственно сказал он. — Мы как раз обсуждаем дальнейшее развитие нашей операции.

— Я так и понял, — пробормотал Дронго, усаживаясь на стул рядом с Машковым.

— Мы установили наблюдение за указанными вами людьми, — продолжал Земсков. — Хорьков с Суровцевой вчера вернулись из Финляндии, и их компаньон уже побывал у них на даче. Правда, потом он исчез оттуда неизвестно каким образом, и мы его потеряли. Но сегодня утром он был уже у себя дома, и мы взяли его под плотную опеку. Я думаю, их обоих нужно брать.

— А где второй заряд? — возразил Дронго. — Мы ведь пока ничего не знаем про него.

— Арестуем этих типов и все узнаем, — снисходительно объяснил Земсков.

— Не думаю, — пробормотал Дронго, — это ведь не случайные люди. Это циничные и расчетливые убийцы, бывшие рецидивисты, которые хорошо знают ваши приемы, знают подходы милиции. На подполковника Волнова можно было как-то воздействовать, на опытного рецидиста воздействовать практически невозможно. Они замкнутся в себе и не захотят давать показаний.

— Вчера вечером хромой Дима, кстати, его фамилия Полухин, ушел от нашего наблюдения, — возразил генерал. — Вы хотите, чтобы мы рискнули и второй раз разрешили кому-то из них уйти от нас? Нет. Я очень ценю вашу наблюдательность и ваши аналитические способности, но считаю, что мы обязаны их арестовать. Хотя бы для того, чтобы ускорить розыск второго ЯЗОРДа.

— Суровцева была на даче?

— Да, она прилетела вместе с Хорьковым из Хельсинки. Кажется, они вместе живут.

— У меня к вам просьба, — попросил Дронго. — Когда вы ее арестуете, разрешите мне с ней побеседовать.