Потапов молчал. Он собирался сначала пошутить, потом разозлился, но вдруг понял, что это может оказаться правдой, и поэтому молчал. Наконец секунд через сорок он сказал:

— Найдите убийцу. Я улетаю в Финляндию и завтра позвоню вам.

Генерал положил трубку и подумал про себя с невольным восхищением: «Неужели найдет?»

Поселок Чогунаш. 12 августа

Утром улетели Добровольский и Архипов, которых провожал Ерошенко. С самого утра у генерала Земскова сильно болело сердце, и врачи, работавшие в Центре, определили, что у него опасно поднялось давление. Земсков, однако, мужественно отказался госпитализироваться и, после того как ему сделали укол, направился в директорский кабинет.

Он представлял все последствия опасной находки финнов. Это, конечно, неслыханный, грандиозный международный скандал. Мало того, что полностью рассекречивалась вся информация о возможности существования подобного ядерного оружия, но теперь еще и весь мир мог уличить официальные власти страны в намеренном сокрытии от мировой общественности фактов его создания. Он понимал, что уже ничего не сможет сделать, даже если комиссия каким-то невероятным способом сумеет решить все проблемы и отчитаться сегодня вечером, как того требовал директор ФСБ. Все равно отставка самого Земскова уже предрешена, и ничто не сможет изменить этого обстоятельства. Именно поэтому он мужественно вышел на работу и решил досидеть этот последний день в кабинете Добровольского. О своем разговоре с директором ФСБ он никому не рассказывал.

Он даже не вышел к завтраку. Все было кончено, и его не особенно теперь интересовало проводившееся расследование. Они все равно уже полностью провалили дело, позволили ЯЗОРДам оказаться за рубежом, где их обнаружили финские власти.

Земсков сидел, предаваясь тягостным раздумьям, когда в кабинет вошел дежурный офицер.

— С вами хочет поговорить эксперт. Он спросил, сможете ли вы его принять.

— Нет, — отмахнулся генерал, — не могу и не хочу.

Офицер вышел и спустя минуту снова вошел.

— Он настаивает. Говорит, что это срочно, и просит его принять.

— Ладно, — поморщился Земсков, — пусть войдет.

Офицер вышел, и Дронго вошел в кабинет.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он, — я слышал, у вас проблемы с сердцем? Зачем же вы вышли на работу?

— Это не ваше дело, — взорвался генерал, — говорите, что вам нужно, и уходите.

— У меня тоже иногда болит сердце, — вдруг признался Дронго, присаживаясь напротив генерала, даже не спросив разрешения, — я знаю, как это больно, генерал. Простите, что я так обращаюсь к вам. Вы не виноваты, что один ЯЗОРД оказался в Финляндии.

— Кого это сейчас волнует, — скривил губы генерал, — все уже и так ясно.

— Ничего подобного, — убежденно сказал Дронго, — я думаю, мы можем указать организатора преступления или, во всяком случае, одного из главных действующих лиц и постараться вернуть и второй ЯЗОРД в Россию.

— Что? — ошеломленно посмотрел на него Земсков. — Вы можете сказать, кто был организатором этого хищения?

— Во всяком случае, я могу сказать, кто был главным действующим лицом кровавой драмы, которая длится в Центре вот уже два месяца.

— Кто? — забыв про сердце, вскочил генерал. — Кто это был?

— Через полчаса все соберутся в вашей комнате. Мне осталось выяснить последние штрихи. Если вы разрешите, я все расскажу вам через полчаса.

— Сегодня? — не верил услышанному Земсков.

— Ровно через полчаса, — невозмутимо подтвердил Дронго. — Я пришел сообщить вам об этом первому, чтобы вы не так переживали. Возможно, сегодня мы узнаем еще какие-нибудь новости о случившемся.

— Но вы мне сейчас можете сказать, кто именно? — настаивал генерал.

— Не торопитесь. Я же сказал, что должен еще решить несколько вопросов. Я иду к прокурору Миткину, а вы соберите всех через полчаса у себя.

— Хорошо, — согласился Земсков, подумав про себя, что этот эксперт, может, не так ненормален, как ему казалось до сих пор. И не такой уж наглый.

Ровно через полчаса в кабинете директора Центра академика Добровольского собрались все, имевшие отношение к этой проблеме. Не было только академиков Архипова и Добровольского, вылетевших в Москву. Во главе стола сидел Земсков. Рядом привычно уселся Ерошенко. На стульях в кабинете расселись Ильин, Левитин, Машков. На диване устроился академик Финкель. Рядом с ним — Шарифов, которого пригласили сюда по просьбе Дронго. У дверей сидели хмурые Сырцов и Волнов. На стоявший около дивана стул сел Кудрявцев, исполняющий теперь обязанности директора Центра вместо улетевшего Добровольского. Все ждали Дронго, который появился позже всех вместе с прокурором Миткиным. Прокурор прошел к стулу, который ему уступил Машков. Сам Машков пересел за длинный стол заседаний. Дронго сел рядом с ним. Все выжидающе молчали.

— Кажется, все в сборе, — кивнул Земсков. — Мы ждем ваших объяснений, — обратился он к Дронго.