Читаем Сильнее только страсть полностью

Впрочем, жил он и вел себя так же, как до своей поездки в Англию вместе с Брюсом: встречался с воинами, упражнялся с ними, беседовал, но только в отсутствие Джиллианы. Если она появлялась, он немедленно уходил. Однако вел себя с ней неизменно вежливо, даже когда она позволяла себе выкинуть что-либо неподобающее, словно нарочито побуждая его к ссоре.

В декабре к ним в Гленкирк приехали Брюс, Морэ и Черный Дуглас и пробыли около недели. Главной темой их бесед стало намерение Брюса начать вскоре военные действия по освобождению от англичан Линденросса и Эшинтона, которые, по его мнению, стали наиболее уязвимы для атак его плохо снаряженной, но полной боевого духа армии, и поэтому новое наступление следовало начинать именно там.

От внимания лордов не укрылись отношения хозяина замка с молодой супругой, которые их, мягко говоря, удивили, а Роберт Брюс не скрывал своего крайнего огорчения, что, впрочем, не помешало ему первые два дня быть с Джиллианой отменно любезным. Однако по прошествии этого времени он откровенно признался своему другу, что готов придушить ее. Черный Дуглас высказал более человеколюбивое предложение: колотить ее что есть мочи и непрерывно.

Честно говоря, такой вариант неоднократно приходил в голову и Джону, но он уже хорошо знал, что боль не принадлежит к тем средствам, которыми можно воздействовать на Джиллиану. Тем паче, если она посчитает их применение несправедливым. И, что главное, уж никак не поможет достичь того результата, который ему желателен.

Брюс, всегда принимавший близко к сердцу то, что происходило в семье Джона Карлейля, решил побеседовать с братом Уолдефом, которого как-то застал недалеко от кладовой, где тот занимался важным делом – перебирал ягоды смородины.

Не теряя даром времени, Брюс возопил:

– Что, черт возьми, происходит сейчас между Джоном и Джиллианой? Можете вы мне сказать, брат?

На что монах смиренно отвечал:

– Присядьте, милорд. Вы заметили, как я, слава Господу, похудел? Три месяца питаюсь почти одними ягодами и овощами... – И, увидев, что верховный властитель Шотландии немного остыл, добавил: – Вы задавали тот же вопрос Карлейлю?

– Задам, но только когда сам буду знать ответ, – хмуро сказал Брюс, опускаясь на скамью напротив Уолдефа. – Так оно вернее.

Брат Уолдеф пересыпал очищенные ягоды в деревянное ведерко, отряхнул руки.

– По моей догадке, – произнес он, – у них не все в порядке в постели.

Брюс пробормотал проклятие.

– Она отказывает ему?

– Нет, милорд. Он отказывает ей. Брюс присвистнул.

– Ну и дела! Почему?

Он вспомнил, как в каком-то разговоре с Карлейлем, когда тот пожаловался, что Джиллиана не хочет отдаваться ему до конца, со смехом посоветовал другу как следует напоить ее или даже связать. Но, судя по тому, что сейчас услышал от монаха, дело обстоит куда серьезнее. Хотя из нешуточных положений порой можно найти достаточно забавный выход. Почему нет? Только теперь нужно посоветовать самому Карлейлю напиться до чертиков.

Принятие такого мудрого решения, видимо, отразилось у него на лице, потому что Уолдеф спросил:

– Вы, кажется, знаете, как ему помочь?

– Вполне возможно, – ответил Брюс, но больше ничего говорить не захотел, и монах, не став настаивать, снова занялся смородиной.

Уолдеф, разумеется, пытался неоднократно сам поговорить и с Карлейлем, и с Джиллианой об их взаимоотношениях, но оба, как сговорившись, уходили от разговора.

– Все довольно странно, – посчитал он нужным добавить. – Людям в замке и в деревне нравится Джиллиана: мягкая, добросердечная, оживленная. Однако в присутствии Джона она совсем другой человек. Как быть?

– Постараюсь сделать, что в моих силах, брат, – сказал Брюс. – Но, боюсь, тут нашла коса на камень...

Первой ему попалась на глаза Джиллиана. Она вошла в дом с холода, раскрасневшаяся, с блестевшими веселыми глазами, и, улыбнувшись, спросила:

– Как поживаете, милорд?

– Хорошо, миледи, – ответил он ей в тон и, подождав, пока она скинет теплый плащ с капюшоном, предложил руку и препроводил в пустующий зал, где, не теряя понапрасну времени, поинтересовался с места в карьер:

– Итак, ваше замужество оказалось неудачным?

Веселость исчезла из ее глаз, она принялась яростно отрицать его утверждение, но он бросил на нее взгляд, говоривший без слов, что ему многое известно, и Джиллиана замолчала так же внезапно, как начала говорить.

После долгой паузы она тихо произнесла:

– Он не хочет меня, милорд.

Роберт издал звук, означавший крайнее удивление.

– Перестаньте, леди. Вы нужны ему, как свежий воздух. Даже больше, чем воздух.

Опять наступило молчание. Еще более долгое. Он прервал его нетерпеливым возгласом:

– Итак?..

– Я не такая, какой он хочет меня видеть, – проговорила она наконец.

– Так станьте такой! – тоном приказа сказал Брюс. – Помимо всего, моя дорогая леди, он мой лучший друг и доблестный воин, который необходим Шотландии. И я не потерплю, чтобы он чувствовал себя несчастным в собственном доме.