Читаем Сила воли полностью

Утром они проснулись в той же мгле, которая, словно одеяло, вечно укутывала неосвещенную половину Венеры, а вечный закат над Барьером все так же мерцал у горизонта. Но настроение у Пэт значительно улучшилось, и она стала энергично готовиться к первому выходу наружу. Она достала для себя и мужа меховые малицы *, обтянутые снаружи резиной. Хэм, будучи инженером, тщательно осмотрел капюшоны, каждый из которых имел нечто вроде короны с четырьмя мощными лампами, служившими для освещения. Впрочем, было у них и другое предназначение: свирепые триопты не выносили света, и потому, включив все четыре фонаря, можно было безбоязненно передвигаться, все время оставаясь в центре магического светового круга. Однако это не помешало им прихватить по тупорылому автоматическому пистолету и пару компактных, но мощных бластеров. Пэт помимо прочего еще несла у пояса сумку, куда намеревалась собирать образцы флоры и фауны, если те окажутся не слишком крупными и достаточно безобидными.

Они усмехнулись, глядя друг на друга сквозь маски.

— А ты у меня, оказывается, толстушка, — коварно заметил Хэм и с удовольствием услышал в ответ гневное сопение.

Пэт повернулась, распахнула входной люк и шагнула наружу.

Все оказалось не таким, как выглядело через стекло иллюминатора. Тогда в картине было что-то

* Малица — верхняя одежда эскимосов.

искусственное, и вся она казалась воплощением покоя и тишины; но сейчас планета окружала их со всех сторон, а холодное дыхание и скорбный голос Нижнего Ветра служили убедительным доказательством реальности этого мира. Какое-то время они стояли в кругу света от иллюминаторов, глядя на горизонт, охваченные благоговейным страхом при виде фантастических пиков Больших Вечных Гор, которые, подобно башням, чернели на фоне почти декоративной красоты заката. Ближе к ним, насколько позволяло видеть зрение в этом мире без солнца, луны и звезд, лежала пустынная неопрятная местность, где ледяные и каменные скалы, хребты и шпили принимали самые невероятные и причудливые формы под резцом природного художника — Нижнего Ветра.

Мягкой рукой Хэм обнял жену и с удивлением почувствовал, как дрожит ее тело.

— Замерзла? — спросил он, взглянув на диск термометра на своем запястье. — Всего минус тридцать шесть.

— Мне не холодно, — ответила Пэт. — Это все нервы. — И немного отодвинулась. — Интересно, почему здесь так тепло. Рассуждая логически…

— И ты бы ошиблась, — прервал ее Хэм. — Любому инженеру известно, что газы могут диффундировать. Верхние Ветры дуют на высоте примерно пять или шесть миль, и, естественно, они приносят с собой очень много тепла из пустыни, что по ту сторону Зоны Сумерек. Здесь какая-то часть теплого воздуха смешивается с холодным, а кроме того, теплый воздух, остывая, постепенно опускается, и, что немаловажно, рельеф местности очень этому способствует… Знаешь, — сказал он задумчиво после недолгого молчания, — я бы не удивился, если где-нибудь у подножия Вечных Гор мы бы нашли с тобой просевшие участки грунта, куда по склонам стекал бы воздух Верхних Ветров. Там может быть довольно сносный климат.

Он подошел к Пэт, которая неуверенно осматривала грунт вокруг валунов, лежащих у края светового круга.

— Ага! — воскликнула она. — А вот и он, Хэм! Вот он — первый образчик растительной жизни темной стороны.

Она склонилась над какой-то серой вздутой массой.

— Лишайник или гриб, — продолжала она, — Разумеется, без листьев. Листья нужны лишь при свете. По той же причине отсутствует и хлорофилл. В общем, довольно примитивное растение и все-таки посвоему далеко не такое простое. Взгляни, Хэм, какая развитая система циркуляции!

Он наклонился ближе и в тусклом желтоватом свете иллюминаторов увидел ажурный рисунок жилок, на который указывала Пэт.

— Это говорит о том, — сказала она, — что должно быть и нечто вроде сердца и… Постой-ка!

Она вдруг приложила к мясистой массе термометр.

— Ну да? Посмотри, как сдвинулась стрелка. Оно теплое! Теплокровное растение. А если подумать, так это вполне естественно — как раз такое растение и способно выжить в регионе, где температура постоянно ниже точки замерзания. Жизни нет без воды.

Она потянула из земли это нечто, и после упорного сопротивления оно подалось наружу; на оборванном корне выступили капли темной жидкости.

— Фу! — воскликнул Хэм. — Какая гадость! И кровоточит совсем как мандрагора. Не хватало ей только завопить, когда ты тащила ее из земли.

От вздрагивающей бесформенной массы и впрямь исходил какой-то низкий пульсирующий стон. Хэм отвернулся и в замешательстве взглянул на Пэт.

— Фу! Гадость! — проворчал он опять.

— Гадость? Вовсе нет! Это прекрасный организм! Он идеально приспособлен к окружающей среде.

— В таком случае я рад, что стал инженером, — пробурчал он, глядя, как Пэт открывает наружный люк и кладет растение на квадратный коврик возле внутреннего. — Вперед. Давай пошарим вокруг.