Читаем Сила есть Право полностью

Это распространённое заблуждение. Нынче оно сильнее, чем когда бы то ни было.

Как получается, что мы не видим этого ясно?

Нет надобности в принуждении низших, в любое время жаждущих подчиняться.

Как может быть уничтожено господство человека?

Оно никогда не может быть уничтожено. В нём суть.

Но ведь для одного человека править другим неправильно?

Что есть «неправильно»? Сильные делают то, что хотят.

Кто есть "Сильные"?

Те, кто завоёвывают, те, кто забирают добычу и непринуждённо живут на поле битвы. Вся жизнь есть поле битвы.

Как возникло подчинение?

Первый раб был побеждённым бойцом, впоследствии прирученный голодом и побоями. Его потомки, рождавшиеся и дрессировавшиеся для подчинения, были более покорны. Все служащие классы есть потомство побеждённых воинов.

Так вассалитет процветает, как встарь?

Конечно. В безжалостной схватке за существование все слабые и малодушные заслуженно подчиняются.

Но нас учили, что "все люди созданы равными"!

Вас учили многой дипломатической лжи.

Как может раб вернуть свою свободу?

Порабощением своего поработителя. Если он чувствует, что он не достаточно человек, тогда он ДОЛЖЕН подчиниться, перерезать своё собственное горло, или он должен умереть непокорённым, сражаясь.

Но свобода может быть дарована ему?

"Свобода не может быть дарована, она должна быть завоёвана".[169]

Тогда Битва постоянна, неминуема, более того — восхитительна?

Да! Она предначертана как тяжёлое испытание, испытание сражением. Она безошибочно отделяет виновных от невиновных.

Но ведь это жёсткая философия!

Природа жестока, беспощадна, безжалостна ко всем неприятным существам. Её улыбка лишь для Отважных, для Сильных, для Красивых и Дерзких. Никакого успокоения для "бедных и низких", для «невинных», для «забитых». Слабые и низкие есть пресмыкающаяся чума — нет никаких невинных, а забитые справедливо прокляты — грешники в аду, который они же и создали.

Ты прославляешь Сильных, ты воспеваешь Могучих?

Да. Они аристократы Природы. Ими она наслаждается: Всепобеждающими! Неустрашимыми!

Понадобились бесчисленные века эволюции, чтобы сделать человека тем, кем он сейчас является — самым свирепым чудовищем, знающим своё дело охотником на жертв, обитающим в пещерах и джунглях земли.

Могут ли его костный механизм и патологические инстинкты разом быть угашены или изменены одним лишь опутыванием электрическими проводами, проложенными по сточным канавам Рима к немощным генераторам Вифлеема и Тарса?[170] Может ли его структурная анатомия, предназначенная для сражения и убийства, быть трансформирована за день, за год, или даже за "миллион миллионов солнц"?

Жажда покорить и пожрать своего соседа в обоснованной попытке получить еду, трофеи, землю, любовь, славу и золото, вросла в самый костный мозг человека. Следовательно, все усилия реформаторов и мессий по его превращению в «ягнёнка» обречены на позорный провал. Несомненно, для них гораздо более разумно было бы попытаться превратить медведя гризли в салонного пуделя или предложить трансформацию белоголового орла в мирно воркующего голубя.

Почти все пророчествовавшие полубоги демократии, от Павла и Исайи до Карлейля и Раскина,[171] неизменно безумно визжали у обочины дороги, тщетно пытаясь остановить мировой марш! — марш! марш! — идущих под знамёнами армий, сражающихся угрюмо и сурово. Что есть эти орущие пророки зла, как не собаки, с упоением лающие на луну? "Эй, там, право руля! Право руля! Поворачивайте назад! Поворачивайте назад! Вы идёте к дьяволу!" — вот их повторяющийся, режущий ухо припев. Но человеческий поток сметает их тихо, презрительно, уверенно, вдохновлённый неким всепокоряющим инстинктом. "Мы можем идти к дьяволу", — невысказанное возражение этих грохочущих легионеров — этих наций, — "Даже если это так! Разве не честен дьявол — разрушитель обмана! — непокорный?"

Можешь ли ты заарканить звёзды при помощи лассо? Можешь ли ты остановить марш силы величественными завываниями напыщенной безнадёжности? Нет! Нет! На небеса или в ад, человек движется вперёд и вперёд. Если на его пути баррикады, он должен преодолеть их или разнести их в клочья. Если дикие звери готовы наброситься на него, он должен уничтожить их — или они уничтожат его. Если дорога ведёт через ад, то эти инферналии должны быть осаждены, атакованы и захвачены — да, даже если при этом их теперешние монархи должны быть вырваны с корнем при помощи оружия столь же демонического и смертоносного, как и их собственное.

Этот мир слишком мирный, слишком уступчивый, слишком прирученный. Это обрезанный мир. Нет! — кастрированный мир! Он должен стать более жестоким, прежде чем он станет величественнее, лучше и — естественнее.