Читаем Сигурд полностью

– Ты знал, что так произойдет? Ты всё знал?

– Знал,– усмехнулся старый шаман. –Постоянно глядеть днём и ночью на человека, когда он ест, пьет, спит и все остальное и не испытывать к нему отвращения. На это способен только очень сильный человек, слабый почувствует вместо любви ненависть".

– Не знаю как вам, а мне сказка понравилась, – тихо сказал Андрей.

– Что там есть ещё?

– О, дальше самое интересное, – ответил Пашка, – Алька трогательно описывает пробуждающееся чувство к одному из нас.

– Похоже, что к тебе. Иначе ты бы не сиял, как начищенный пятак, – усмехнулся Вадим.

– Вас это удивляет?

– А ты как к ней относишься? – спросил Андрей.

Алька затаила дыхание, стараясь не пропустить ответ Павла. Если бы только он сказал, что любит её, она бы простила ему всё: и кражу дневника, и его нелепую похвальбу.

– Меня устраивает, что меня, в отличие от вас, любят две девушки, – рассмеялся Павел. – Две – это всегда лучше, чем одна.

– Думаю, если испробовать метод, предложенный шаманом, её привязанность к тебе исчезнет к концу первого часа, – предположил Андрей.

«Хватит и пяти минут», – не согласилась с ним девушка.

– Раз мы пришли к решению, нечего откладывать, начнём прямо сейчас, – сказал Вадим. – Дневник верни. Никому не нравится, когда без спроса лезут в душу. Если она узнает, что ты читал её записи, наш план рухнет. Она сбежит вместе со своим драконом.

– Никуда она не уйдёт, будет сидеть в лагере как привязанная, – уверенно сказал Пашка.

Прижавшись к камню, Алька прислушивалась к удаляющимся шагам. Оставшись одна, дала выход своим чувствам. Когда слезы кончились, пошла к озеру и долго умывалась холодной водой, смывая с лица следы обиды.

Я пыталась разобраться в своих чувствах, поэтому изложила их на бумаге. Почему-то кто-то решил, что я не имею права на то, чтобы держать свои мысли без огласки. Почему-то кто-то считает, что вправе распределять роли и все должны им следовать. Почему-то кто-то считает, что моя роль – роль глупой марионетки. По-моему, кому-то придется пересмотреть своё мнение и подобрать другого актера для своей пьесы, так как я ухожу из труппы!», – с волнением в голосе говорила Алька самой себе.

Девушка встала. Она решила найти Сигурда и не попасться никому из страгглеров на глаза.

– Я искал тебя! – услышала она голос Пашки.

Девушка вздрогнула, не ожидая, что так быстро найдет её. Не поворачиваясь, произнесла:

– Моё дежурство закончилось. Пойду, прогуляюсь.

Она старалась спокойно разговаривать с человеком, которым так восхищалась, который так жестоко разбил мечты.

– Останься! Надо поговорить, – сказал Пашка, подходя ближе.

Он взял её руку и прикоснулся к ней губами.

Если бы это было до подслушанного разговора! Но сейчас она хотела смыть поцелуй. Алька сделала вид, что рада. Опустила голову и тихим голосом, старясь не показать охватившего её омерзения, сказала:

– Я скоро вернусь.

Пашка несколько мгновений молчал, придя к мнению, что задача по завоеванию её сердца выполнена, наклоняясь, прошептал:

– Возвращайся скорее, я буду ждать.

Алька отскочила в сторону. Она не хотела, чтобы вновь дотронулся и воскликнула:

– Погоди, сюда кто-то идёт. Когда вернусь, тогда и поговорим.

Внутри всё кипело от злости, негодования и безнадёжности. Этот коктейль разнообразных чувств заставлял её бежать, чтобы хоть как-то заглушить боль в сердце. Алька направилась в сторону Сказочной Долины, надевая на ходу рюкзак.

Сделав несколько шагов, оглянулась, вспомнив, что её дневник у Пашки.

– Ну и пусть. Писать в осквернённом дневнике я всё равно не смогу, а для них это будет уроком. Потому что, потому что, – она пыталась найти утешающие слова, – потому что, таких, как я, трудно найти, легко потерять и невозможно забыть!

Алька шла, вытирая слёзы тыльной стороной руки.

– Точно! Найти такую дуру, как я, ему будет трудно. Светка его в такой оборот возьмёт, что он скоро это поймё, да поздно будет, – всхлипнула Алька и прошептала: – Когда человек чувствует, что его сильно обидели, он делается маленьким. Пустые угрозы, глупые слова, что кто-то поймёт и задним числом оценит. Глупо, глупо.

На память пришли строки из «Баллады Редингской тюрьмы» Оскара Уайльда: Любимых убивают все, /Но не кричат о том. /Издевкой, лестью, злом, добром, /Бесстыдством и стыдом, /Трус – поцелуем похитрей, /Смельчак – простым ножом. /Любимых убивают все, /Казнят и стар и млад, /Отравой медленной поят /И Роскошь, и Разврат, /А Жалость – в ход пускает нож, /Стремительный, как взгляд. /Любимых убивают все – /За радость и позор, /За слишком сильную любовь, /За равнодушный взор, /Все убивают,– но не всем /Выносят приговор.