Читаем Significant Digits - Значащие цифры полностью

– На это нет времени, – перебила Гермиона, – и вообще, не глупи. Как мы всех освободим?

Гарри стиснул зубы и начал потирать виски.

– Я не знаю. Существует контрзаклинание, но я не дал Мельду рассказать мне о нём, как раз по вот этой причине. Берётся та же словесная формула – Эгестиментис – и в конце добавляется что-то ещё. Но я не знаю, что.

Гермиона опустилась на колени рядом с Мельдом и прижала руку к его шее.

– Доставай аптечку. Может быть, мы сможем его разбудить и каким-то образом вытащить из него кодовое слово.

Гарри сел рядом и открыл кошель-скрытень.

– Аптечка, – сказал он. В руку прыгнула маленькая белая коробочка, Гарри открыл её и достал Чудесный коагулянт Хаверфорда и несколько бинтов. – Беллатриса Блэк у нас уже несколько недель, и только вчера удалось безопасно вытащить из неё кое-какие сведения. Думаешь, мы сможем сломать его за те несколько минут, пока никто сюда не заглянул, и вдобавок не превратиться снова в марионеток?

– Справедливо, – согласилась Гермиона. – Но у меня ведь даже нет палочки, не говоря об остальном, так что я даже не знаю, что нам ещё остаётся. Ты сможешь оглушить всех в одиночку? Может ты тайно учился дуэльному мастерству у Седрика, или что-то в этом роде? – спросила она, убирая руку с горла раненого волшебника.

Гарри молча закатил глаза и выдавил оранжевый гель на шею Мельда. Кровь, бегущая из рваной раны, начала замедляться и вскоре совсем остановилась.

– Твои вещи, в том числе и палочка, в переговорной, но я могу предложить тебе запасную. Прямо здесь, в клинике. Я хотел спрятать её особенно надёжно, даже от остального Тауэра. А пока возьми мою.

Он протянул ей свою палочку. Гермиона приняла её здоровой рукой. На второй руке рана уже затянулась, но требовалось ещё как минимум пара десятков минут, прежде чем ей можно было бы воспользоваться. Гермиона поморщилась, глядя на культю, которая покрылась свежей розоватой кожей и пульсировала болью в такт сердцебиению.

– Теперь я трансфигурирую Мельда, – сказал Гарри. – Мы не можем его убить: возможно, он действительно понадобится, чтобы всех освободить. Дай-ка назад на минутку.

Гермиона неохотно протянула ему палочку: это оставляло её без оружия, а Гарри был плохим дуэлянтом. Гарри прижал палочку к груди волшебника. Мельд начал сжиматься, меняя цвет.

– Это ведь и правда Герпий Злостный, изобретатель заклинания Крестража, – сказал Гарри, поднимая глаза.

Гермиона задумчиво кивнула:

– Ожидаемо.

Она встала и подошла к занавешенному входу в их палату.

– Это заклятие… рабство. Долго ты был в таком состоянии? Давно он здесь?

– Пару дней, – одними губами ответил Гарри. – Было больно. Как будто сражаешься сам с собой. Одна часть моего разума изо всех сил пыталась вырваться, а другая словно потеряла память, не могла ничего сделать. И это была самая сильная моя часть. – Он замолчал, глядя отсутствующим взглядом куда-то сквозь Мельда, который стремительно уменьшался. – Меня пугает зависимость. Мне кажется, именно так она и ощущается.

Мельд исчез. Вместо него на полу лежал маленький белый камень.

– Тогда тебе нужно подготовить план и на этот случай, – решительно сказала Гермиона. Соберись, Гарри. – Сколько по-твоему у нас есть времени, прежде чем кто-нибудь…

Отдёрнув занавеску, в палату вошёл Седрик Диггори в сопровождении двух авроров. Он удивлённо открыл рот, собираясь что-то сказать. Авроры за его спиной оказались быстрее, их палочки уже были наготове.

Палочка всё ещё у Гарри. У меня – ничего, даже хуже: всего одна рука. Нужно сократить дистанцию.

– Είναι ο ίδιος! – решительно обратилась к ним Гермиона и сделала широкий уверенный шаг навстречу. Её греческий был ужасен: она выучила лишь несколько основных слов перед налётом на каппадокийскую крепость Гёреме, но это было неважно. Им, как и мне, был установлен безусловный приоритет: подчиняться Мельду и защищать его. Для меня это преимущество. Плюс внутренний конфликт должен их тормозить.

Однако, они были слишком хорошо обучены и слишком опытны, чтобы это сколь-нибудь значительно повлияло на скорость их реакции. Она всё ещё была слишком далеко, когда они оправились от удивления и решили, что лучше сначала оглушить, а потом разбираться. Молодцы, правильное решение. Хотя сейчас оно и усложняет ситуацию. Лица авроров ожесточились, а руки снова были напряжены. Седрик тревожно расширил глаза и выхватил свою палочку.

Гермиона вытолкнула на поверхность сознания меланхолию ноября и воспоминания о запахе горящих листьев и сделала нечеловечески сильный рывок вперёд. С кристальным звоном перед ней материализовался призматический щит, сплошной стеной отгораживая вход в палату.