Читаем Significant Digits - Значащие цифры полностью

К тому же, судя по всему, вы одержали лёгкую победу, и это должно вас насторожить. Мистер Поттер шагает по трупам тех, кто когда-то считал его болваном. И как тот, кто однажды ему противостоял, но был повержен и заперт в ловушке, уверяю, что ответные меры мистера Поттера абсолютно лишены злобы и от этого они по-настоящему жестоки. Его жестокость за гранью даже моего воображения, потому что исходит из извращённого милосердия… И если вам посчастливится выжить, вы даже не сможете его возненавидеть. Послушай моего совета, старик. Отрекись. Отступись. Отпусти.

Мельд помолчал, убеждаясь, что Волдеморт закончил.

– Не думаю, что в этом есть необходимость. – ответил он мягко. Казалось, его позабавила сама мысль. – Но я ценю вашу доброту. Почему бы вам просто не порадоваться мысли, что в своё время мальчишка уничтожит меня? Уверяю, он даже не думает о подобных планах, но почему вы проявляете такое великодушие?

Волдеморт рассмеялся. Это был холодный глумливый смех, выходящий за пределы возможностей озвучивающего его голоса. Всего миг он звучал точно как смех профессора Квиррелла: цинично и остроумно, беспощадно и язвительно. Человек, не испытывающий радости или любви, который нашёл утешение лишь в холодном честолюбии и власти. Наставник и монстр.

– Я искренне вас предупреждаю и предлагаю мирную альтернативу, – с триумфом заявил Волдеморт. – Если вы действительно не понимаете, что мои слова – самый серьёзный удар, что я могу вам нанести, то вы заслуживаете такой судьбы.

– Надеюсь, эта мысль вас утешит, – мягко ответил Мельд и повернулся к Гарри. – Пожалуйста, мистер Поттер, сделайте то, о чём мы говорили. Мир важнее сантиментов.

– Да, сэр, – выдавил Гарри. Они с Мельдом отошли и остановились у выхода из расширенного пространства по пути в узкий коридор с ловушками и защитными чарами.

Гарри вытащил из рукава палочку и достал из кошеля кусочек вольфрама.

– Джеминио, – проговорил он, касаясь палочкой поверхности металла. Кусков стало два, через мгновение – четыре, потом семь, двенадцать, двадцать… Спустя несколько секунд кусочки металла посыпались из ладони. Гарри бросил горсть в комнату, вольфрам тем временем продолжал реплицироваться даже на лету: тридцать три, сорок четыре, восемьдесят восемь… Металл дождём обрушился на пол, громко отскакивая от камня и чёрной шкатулки, которая замерцала красным светом.

Гарри и Мельд вышли в коридор, Мельд указал палочкой на дверь. От пола до потолка вырос тонкий голубой кристалл, закрывая проход. Через полупрозрачную лазурную перегородку было видно, как комната быстро заполняется вольфрамовой крошкой. Обычно металл не реплицировался так долго, а разрушался и исчезал, но Гарри сделал его постоянным с помощью Философского камня в правой перчатке. Гарри редко этим пользовался, поскольку подобные трюки могли поставить под сомнение наличие «особых трансфигурационных сетей», с помощью которых официально объяснялось искусство целителей Тауэра.

Довольно быстро в комнате за голубым кристаллом не осталось места, всё покрывала сплошная масса металлических кусочков. Не было видно ничего, кроме неравномерной металлической стены голубоватого цвета. Гарри мысленно остановил заклинание Джеминио и опустил дрожащую палочку. Его зубы были плотно сжаты, а мантия на спине темнела от пота.

Мельд скрестил руки на груди, не прерывая молчания. Наконец, старый волшебник мягко спросил:

– Дать вам ещё минуту?

– Да, сэр, – выдавил Гарри, – Извините… мне сложно справиться с чувствами, – Он вздрогнул, обнял руками живот и слегка согнулся.

– Я понимаю, – сказал Мельд. Он прикоснулся пальцем к голубому кристаллу, на поверхности которого открылось небольшое отверстие. Через него выпало несколько кусочков вольфрама, но давление верхних слоёв держало остальные на месте.

Гарри попытался выпрямиться и поднять палочку, но снова задрожал и согнулся. Он с трудом сказал:

– Я просто… Я…

– Позволь помочь, – сказал Мельд. Он мягко поднял руку Гарри, доведя её до отверстия в экране. – Если хочешь, можешь попрощаться.

– Прощайте, профессор! – крикнул Гарри.

Он набрал полную грудь воздуха и снова закричал что было мочи:

– Прощайте, профессор! Прощайте! Простите меня!

Гарри вложил все силы в этот крик, чтобы быть услышанным через плотную металлическую массу, чтобы быть услышанным несмотря ни на что.

И он получил ответ. Хотя это и было невозможно. Гарри лично проводил ритуал Озвучивания Мыслей, тщательно следуя предписаниям пергамента, и Волдеморт не должен был иметь возможность говорить так громко. Вопреки всему, он ответил, и ответом не стали прощение, добрые слова или хотя бы мольба.

Лишь насмешка.

– Пха! – прогремел холодный смех лорда Волдеморта, последняя полная ненависти издёвка, и затем голос превратился в пронзительный лязг магического шума.

Повисла тишина.

Мельд нахмурился.

– Никакого изящества, даже сейчас. – нахмурился Мельд. – Печальный конец. Действуй, – скомандовал он.