Читаем Significant Digits - Значащие цифры полностью

В том, как он говорит, узнаётся что-то знакомое… это магловская философия. Гарри мельком взглянул на хижины из грубой коры, кроме которых на поляне ничего не было, не считая священного побега в центре. Где они берут магловские книги? У них есть какая-то магия или артефакты, позволяющие им менять внешность, или у них есть посредники? Наверняка об этом знает кто-нибудь в Волшебных Созданиях… если бы Гарри знал раньше, он бы обязательно спросил. Стоит разузнать. Хотел бы он, чтобы у него было время самому изучать такие вещи, но даже одна эта встреча далась ему тяжело. Чтобы её устроить, ему пришлось использовать некоторые контакты, оставленные ему Дамблдором, а также неоплаченный долг крови.

Гарри был очарован: казалось, что перед ним целая цивилизация философов. С другой стороны, эта беседа показывала, что некоторые потоки мысли были слишком уж непрозрачны для приятной дискуссии.

– Рунвит призывает тебя обозначить причины, которые, вероятно, преувеличены в стремлениях, хоть твои стремления и не имеют значения. Обозначь свои потребности и предоставь аргументы, и дай нам принять своё решение, – прогудела Аоста. Её тёмно-каштановый цвет кожи почти совпадал с цветом её шерсти, что делало её однотонной и выделяло из толпы кентавров (которые обычно были двухцветными). Этот окрас хорошо сочетался с исключительно спокойным характером Старейшины.

Стоявший рядом с ней Гленсторм согласно закивал. В руке он держал чётки и пассивно перебирал бусины большим пальцем с самого начала беседы.

– Мои потребности… – Гарри в отчаянии потёр лоб, а потом собрался с мыслями. Он прочистил горло. – Мне нужно ваше содействие в определении местоположения некоторых могущественных объектов, скрытых от магических кристаллов и чар обнаружения, но, как я полагаю, не от прорицания и пророчеств. Это единственный способ удержать в заключении Тёмного Лорда Волдеморта, и сохранить безопасность мира.

– В момент, когда что-то получает начало, оно получает предопределённый конец, детёныш волшебников, – сказал Гленсторм. – Даже если звёзды не предвещают будущей расплаты, это случится, и тогда долг создания будет уплачен. В первичном хаосе создавались и разрушались бесчисленные миры. И так будет продолжаться. Но тебе следует знать, прежде чем приходить к нам вот так: сегодня ты здесь только с молчаливого согласия Фиренце и в знак признания его долга… перед тобой. В других обстоятельствах мы не стали бы закрывать глаза на то, что ты станешь причиной. Звёзды кричат о будущем, и ни один кентавр не может игнорировать их. – Голос кентавра был спокойным, но за ним скрывалась хрупкая глубина.

– Да, – Рунвит бросил взгляд на двух Старейшин, затем снова на Гарри, и кивнул. – Мы не можем не выслушать тебя после того, как узнали о том бесчестии и о твоём благородстве. Но разрушение – не внешняя сила. Конец системы обусловлен несоответствием идеи и реальности, и поскольку в нашем мире идея и реальность постоянно находятся в противоречии, разрушение лежит в основе всех вещей, в области, эксцентриситет которой обеспечивает плотное средоточие системы, участвуя в созидании того, что одновременно с этим грозит уничтожить. – Кентавр задумчиво помахал хвостом влево-вправо и добавил, словно спохватившись: – Потому, можно прийти к выводу: разрушение – это не действие, которое следует после, извне, в один короткий день. Оно постоянно происходит внутри предмета.

– Маглы пришли к подобного рода идее… правилу, которому следует природа, под названием Второй закон термодинамики, – сказал Гарри. – Оно говорит, что любая закрытая система стремится к хаосу, в конце концов. Но, – он поднял палец, – Внешнее воздействие может стабилизировать её. Считайте себя этим внешним воздействием и стабилизируйте мир.

Гарри на мгновение ощутил неловкость из-за жуткой эксплуатации научного принципа и его использования в качестве метафоры. Он почувствовал себя грязным, и ему захотелось отмыться. Но это не настоящая дискуссия о реальности… это спор, построенный на аналогиях и риторике, и все мы неявно согласились с этим. В противном случае мы бы обсуждали факты, а не разводили… даже не знаю как назвать. Фрейминг [167] Думаю, я могу согласиться на эти условия. На мгновение он задумался, принадлежала ли эта мысль Волдеморту, но решил, что нет. В конце концов, они установили правила дискуссии, так что нет ничего плохого в том, чтобы ими руководствоваться.