Читаем Significant Digits - Значащие цифры полностью

Гарри слышал её, но на мгновение его отвлекли. Он быстро вернулся на несколько шагов назад, и крикнул в Предел Проникновения, где два исследователя нагревали блестящую вязкую субстанцию, помешивая её большой металлической ложкой.

– Эй! Неважно, что ртуть зачарована, пары всё ещё токсичны! Первый уровень предосторожностей, пожалуйста!

Огорчённые исследователи, удивлённо застывшие от внезапной помехи и команды, отпустили большую металлическую ложку и достали свои волшебные палочки, чтобы наложить меры предосторожности. Гарри строго кивнул.

Когда он вернулся к ней, он сказал:

– Да… долгое время так было нужно. Когда вы с Тонкс пришли ко мне после взрыва в Косом переулке, вы обе были правы. Я ждал, потому что… ну, время было неподходящее.

Когда они вошли в переговорную комнату, Гермиона закрыла дверь и осмотрелась. Они были одни.

– Нет, – сказала она, прислоняясь к двери. – Я знаю. Я знаю, что ты даже не пытался остановить Драко и Нарциссу.

Гарри не подал виду. Он ожидал подобного. Он лишь позволил себе задумчиво покивать, пока шёл к большому столу.

Она скрестила руки на груди и продолжила:

– Я даже понимаю, что тобой двигало. Но чего я не понимаю, так это того, почему ты не сказал мне. Почему ты держал это в тайне.

Он вздохнул. Я знал, что к этому всё идёт. Ещё одна причина перейти к более явным агрессивным действиям… становится очевидно, что мы не принимаем вызов Благородных. Мы изо всех сил стараемся достичь наших целей, но практически ничего не делаем, чтобы обуздать Малфоев.

– Я хотел вести игру… Хотел только одну игру, ровно столько, сколько я мог контролировать, – сказал Гарри. – Мировая политика была слишком балканизированной, слишком много отдельных интересов. Штаты и большая часть двух Америк целиком и полностью старались усилить собственную власть и выдавить «британский империализм», который, как они считают, господствовал над миром со времён Мерлина. В смысле, не то, чтобы они были неправы, но… – Он пожал плечами. – Европа же представляет из себя клубок старых феодалов, вроде Каппадокии или Кипра… Савад и Африка на регулярной основе разбиваются на разные фракции… а союз Десяти Тысяч – честно говоря, я не очень понимаю, что происходит внутри этой дюжины.

– Гарри Джеймс Поттер-Эванс-Веррес, – резко сказала Гермиона, – если ты посмеешь объяснять мне основы теории игр, я очень сильно рассержусь. Я вижу, почему ты сделал это: ты хотел создать конфликтную игру, где только две стороны, и с нулевой суммой, насколько это возможно. Я оставлю в стороне самонадеянность попыток манипулировать мировой политикой такого масштаба – ну серьёзно, после подобных интриг времён Холодной войны в мире остались тысячи ядерных бомб! – и просто скажу, что ты должен был сказать мне.

На долгое время Гарри отвернулся от неё и опустил глаза в глянцевую древесину стола. Он облокотился о стол и задумался над ответом.

– Дело не в том, что я тебе не доверяю. Я доверяю тебе всецело, – сказал он, всё ещё уставившись на своё отражение на поверхности стола. – Ты интуитивно держишься доброй стороны… Мне приходится оценивать функции полезности и взвешивать выгоды, но ты… доброта всегда с тобой, словно монетки в кошельке. И хотя интуиция – не лучший способ получить правильные утилитарные результаты, ты… Должен признать, ты принимаешь моральные решения гораздо лучше, чем я. Результаты имеют значение. Дело не в этом… не в доверии. – Он замолчал. – Но ты и Драко были… близки.

Он слышал, как Гермиона собиралась заговорить за его спиной, втянув воздух.

– Я не то имел в виду, – сказал он быстро, разворачиваясь. Её глаза блестели, впиваясь в него, словно она могла пригвоздить его к полу и выдавить все секреты силой своего пристального взгляда. – Но после первого курса вы проводили много времени вместе. Я знаю, что он действительно тебе помог, когда ты не могла… когда у тебя не получалось вызвать патронуса. – Её взгляд оставался твёрдым. – И ты такая открытая и честная со всеми… ведь именно поэтому ты так эффективно убеждала людей присоединься к Договору сохранности жизни.