Читаем Шустрое ребро Адама полностью

У этого милиционера оказался на удивление приятный голос, и Серафима Ильинична немного успокоилась. Она с облегчением вздохнула, осмотрелась и наконец-то заметила грязные тряпки, лежавшие на столе. Протянув руку, Серафима Ильинична взяла одну из них — коричневую футболку с дырочкой от сигареты — и невольно вскрикнула. Дырочка была та самая. Она прекрасно помнила, что футболку мужу прожег кто-то из гостей. С тех пор Валериан надевал ее только под рубашки. И именно в ней, в этой футболке, он ушел из дома в тот роковой субботний день.

Поленов с любопытством наблюдал за Серафимой Ильиничной — та комкала футболку и что-то бормотала себе под нос. Казалось, она совершенно забыла про клочок бумаги, который все еще держала в руке.

Внезапно глаза ее закатились, и она рухнула на пол.

Поленов встревожился и, бросившись к женщине, попытался привести ее в чувство. Это было не так-то просто, но в конце концов опер своего добился.

Серафима Ильинична очнулась и почувствовала, что ее хлопают по щекам чем-то мокрым — ощущение было не из приятных. Немного помедлив, она открыла глаза и поняла, что после обморока чувствует себя гораздо лучше. В голове прояснилось, и теперь ей стало ясно: из разложенных на столе вещей лишь футболка и носки принадлежат Валериану, а все остальное не имеет к нему никакого отношения. Серафима Ильинична приободрилась — ведь без футболки и носков человек вполне может обойтись, и если он их снял, то это вовсе не означает, что его уже нет в живых.

— Узнаете почерк вашего мужа? — снова спросил Поленов, по-прежнему играя роль «доброго следователя», он старался, чтобы его голос звучал как можно мягче.

Вспомнив про бумажку, Серафима Ильинична принялась внимательно ее разглядывать.

— Вроде бы.., да, — проговорила она в растерянности. — Впрочем, не уверена. Тут всего несколько слов, и бумажка вся перепачкана, трудно разобраться…

Вот вы, например, понимаете, что здесь написано?

Поленов пожал плечами.

— Сегодня к вечеру у нас будут результаты экспертизы, — сказал он. — Мы взяли образец почерка вашего мужа и его ручку «Паркер» с золотым пером. Коллеги Валериана Владимировича уверяют, что он чрезвычайно дорожил этой ручкой и никому не позволял пользоваться. Так что у нас появились вполне пригодные для идентификации отпечатки пальцев. Вы уже опознали футболку?

— Да, это его, — кивнула Серафима Ильинична.

— Отлично! — обрадовался Поленов. — Если мы и дальше будем продвигаться такими темпами, то скоро выйдем на финишную прямую. А вам, может, было бы легче сразу во всем признаться?

— В чем признаться?

— Ну.., вы ведь были в том доме, в Зеленогорске, — сказал Поленов. — Поэтому должны знать, куда делся ваш муж.

Серафима Ильинична досадливо поморщилась, и Поленов понял, что нажал не на ту клавишу.

— Может, все-таки попытаетесь прочесть записку? — спросил он.

— «Меня везут.., в машине», — пробормотала Серафима Ильинична. — Кажется, так здесь написано… в машине.

— По-моему, это не «в машине», а «к могиле», — сказал Поленов.

— А я предпочитаю думать, что все-таки «в машине», — заявила Серафима Ильинична. — Дальше тут ничего не понять. Вроде бы какие-то буквы, а остальное грязь. И еще цифра, то ли шестерка, то ли тройка.

— А затем двойка и то ли единица, то ли четверка, — подхватил опер. — Вам эти цифры ничего не напоминают? Может быть, номер машины или номер телефона ваших знакомых?

— Нет, — покачала головой Серафима Ильинична.

— Ладно, вечером мы сможем определить, что это за цифры, — сказал Поленов. — Вероятно, экспертам даже удастся кое-что прочитать.

— А почему только вечером? — спросила Серафима Ильинична. — Прямо сейчас нельзя?

— Что вы!.. — воскликнул Поленов. — Там ведь очередь на месяц. Мне с великим трудом удалось всучить эту записку вне очереди. Пришлось даже раскошелиться на «пять звездочек». За «три звездочки» мы с вами получили бы заключение только завтра. И то эксперт лишь по дружбе взял записку.

— Позвольте возместить вам ущерб, — сказала Серафима Ильинична.

— После, — отмахнулся Поленов. — Но все равно я вам очень признателен.

Беседа определенно налаживалась, и Серафима Ильинична уже приготовилась излить душу. Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Картохин. Увидев своего недруга, Серафима Ильинична скрипнула зубным протезом и почувствовала, как он впивается ей в десну.

«Рта не открою, — подумала она. — Все равно сказать нечего».

А Сева тем временем спешил в участок. На счету была каждая минута, ведь похитители прекрасно понимали: на получение денег в банке уйдет часа два-три, не больше. А значит, они могли позвонить снова уже сегодня вечером. Если же денег не будет…

Сева ворвался в кабинет, где Поленов, беседовавший с Серафимой Ильиничной, безуспешно добивался от нее признаний.

— Где Картохин? — выпалил Сева.

— Ушел добывать улики. Во всяком случае, так он сказал, — пожал плечами Полено. — Но перед этим он звонил какой-то девушке, я так понял, своей невесте.

Так что не знаю, какие у него улики могут быть.

— Послушай, мне эта женщина нужна позарез, — Сева кивнул на Серафиму Ильиничну.