Читаем Шулер полностью

Я смотрю на Кэт, и глаза женщины пульсируют — ещё больше политики школьного двора, в этот раз предупреждение молчать от главного задиры. Но мне уже все равно. Меня тошнит, я устала так, как не уставала никогда в жизни. Я хочу позвонить матери, убедиться, что она в порядке, и Джону тоже. Я хочу поговорить с Касс. Затем я хочу спать — практически где угодно, только не здесь.

К черту всех этих людей.

Однако я знаю, что не могу уйти. Мне некуда идти.

Эта мысль вызывает очередной прилив злобы, в этот раз не адресованной никому. В результате начинает зарождаться печаль, но и её я подавляю.

— Ты права, — осторожно произносит голос. — Ты не можешь уйти, сестра.

Я оборачиваюсь, и глаза Уллисы отражают тревогу — может, из-за моих мыслей, а может, из-за чего-то, что она видит на моем лице.

— Я сожалею по поводу твоей семьи, — произносит она все ещё с осторожностью. — Ты не видела новости?

Я качаю головой, но не могу позволить себе задуматься над её словами. Выставив руку как зомби, я переношу свой вес на кресло, в котором сидела секунды назад.

— С моей матерью все хорошо? — спросила я.

Тишина — единственный данный мне ответ. Качая головой, я осознаю, что не могу справиться с тем, что это означает. Нах*й все. Если они хотят заморочить мне голову, или изнасиловать меня, или ещё что, я мало что могу с этим поделать, черт подери. Может, я даже не вспомню.

Когда я подняла взгляд, Уллиса снова пристально смотрела на меня с неверием в глазах.

Затем выражение её лица ожесточилось. Её глаза остекленели, напомнив мне глаза Ревика, затем обратились к остальным присутствующим в комнате.

Её злость полыхнула красным мазком в темноте.

«Она напрашивалась на это! — сказала Кэт прежде, чем Уллиса успела произнести хоть слово. — Её печальные человеческие глазки на заднице нашего брата…»

Ярость Уллисы запульсировала ещё сильнее.

— Ты знаешь, кто это? Ты вообще представляешь, что ты сейчас творишь?

Шагнув ко мне, она проигнорировала моё вздрагивание и взяла меня за руку. Я стояла там, и мне не нравилось чувствовать на себе её руки, но я не пыталась отстраниться. Она говорила тихо, тепло, и в каждом слове я чувствовала опускающееся на меня спокойствие. Я знала, что это спокойствие не настоящее. Я знала, что она манипулирует мной, используя свои силы видящей, чтобы как-то меня успокоить.

Однако я не могла сопротивляться этому.

— Я очень сожалею, что оставила тебя одну, Высокочтимая Сестра, — она наградила сердитым взглядом видящих, занимавших остальную часть комнаты. — …Я никогда бы так не поступила, если бы знала, что мои люди опозорят меня таким образом.

Её взгляд вернулся ко мне и смягчился.

— Я лишь хотела взглянуть на характер его ран. В данный момент ему больше всего нужен сон, а это лучше делать в парах, — она взглянула на Кэт. — Он просил тебя, — добавила она выразительно. — Он хочет, чтобы ты присоединилась к нему.

Я не знала, кого из нас она имела в виду, меня или русскую.

В данный момент мне было все равно.

Посмотрев на меня в этот раз, Уллиса улыбнулась. Проблеск облегчения мелькнул в её фиалковых глазах, когда они посмотрели в мои.

— Он очень слаб. Ты вообще кормила его, сестра?

Мне пришлось задуматься над этим. Я покачала головой.

— Нет. Я украла кое-что. Он не стал есть…

Я умолкла, услышав смешки проституток.

Голос Уллисы оставался нежным.

— Сестра, я имела в виду свет. Ты давала ему свой свет?

Я моргнула, снова стараясь подумать.

Наконец, я сумела лишь покачать головой.

— Я не понимаю.

Кэт взорвалась:

— Видишь? Она ведёт себя как одна из них. Думает, как одна из них!

Глаза Уллисы полыхнули пламенем.

— Она только недавно пробудилась, и ты должна знать, почему! Ты позоришь меня, Кэт! — она повернулась обратно ко мне, её пламя стихло до того тёплого тления угольков. — Я покажу тебя, сестра. Прошу, идём со мной.

Я последовала за ней, бросив последний взгляд на Кэт, которая пристально смотрела на меня, и её карие глаза тлели злобой. Я отвернулась, как только увидела там ярость, и секунду спустя выбросила это из головы, сосредоточившись на самом коридоре.

Плюшевый темно-зелёный ковёр смягчал шаги моих босых ног и ощущался просто божественно после нашей дороги сюда по грубой земле и грязным тротуарам, заваленным мусором. На стенах с обеих сторон висели гобелены, которые изображали красочных драконов, изрыгавших пламя. Люди в азиатских на вид костюмах плыли на облаках, окружённые фантастическими животными, которые могли бы быть львами, только с вьющейся синей и зелёной шерстью. Я коснулась морды гигантской белой собаки с обнажёнными зубами.

Уллиса улыбнулась.

— Они китайские. Достались мне до Культурной Революции.

Я кивнула, но ничего не сказала.

Мы несколько раз повернули на разветвлениях коридоров, и я осознала, что апартаменты должны быть огромными — не столько апартаменты, сколько целый этаж, а может, они владели всем зданием. Когда мы преодолели, кажется, расстояние равное футбольному полю, я следом за Уллисой вошла в квадратную комнату с белой дверью.