Побежав к следующему ряду темных стволов, я резко затормозила на траве, едва не споткнувшись об длинные ноги прежде, чем осознала, что это Ревик там лежит. Я едва восстановила равновесие и тут же посмотрела ему в лицо. Его глаза были закрыты.

Паника расцвела в моей груди. Я была уверена, что он мёртв.

Его веки приподнялись, как только я присела рядом с ним.

— Я не спал, — сказал он хрипло. — Не спал.

Испытав несказанное облегчение, я поцеловала его в губы.

В его глазах отразилось смутное удивление.

— Прости, что так долго, — сказала я смущённо, затем широко улыбнулась. — Но смотри! — я показала ему гарнитуру. Пристроив её в ухо, я включила её, и только тут мне пришло в голову понадеяться, чтобы в ней не было шифрования по ДНК. В некоторых новых моделях оно присутствовало.

К счастью, эта модель была не из новых.

Я листала сохранённые женщиной номера, пока не нашла тот, что был помечен «такси».

— Да, — отозвалась я, когда диспетчер ответила. Я подождала, пока она отследит наше местоположение. — Ага, сейчас, — я покосилась на Ревика, наблюдая, как он неловко возится с толстовкой, которую я ему принесла. — Мы будем на парковке, — я повесила трубку и снова присела рядом с ним. — Тебя устроит такой вариант? Мы не можем поехать до двери до двери. Мы скажем им высадить нас возле автобусной остановки или в центре. Нам ведь в Чайнатаун, верно?

Он кивнул, расстёгивая рубашку.

Я продолжала стоять там, пока он выпутывался из неё. Глядя на его обнажённую шею и плечо, я осознала, что сосредотачиваю внимание на шраме в виде вопросительного знака, загибавшегося по его плечу к горлу. Он был бледно-белым, достаточно белым, чтобы быть старым.

Я поколебалась, гадая, стоит ли предложить помощь. Через несколько секунд я решила, что лучше этого не делать, и отошла на несколько шагов, усевшись на траву спиной к нему.

Расстегнув застёжку-зажим, я запустила руку в пластиковый пакет с хлебом. Вытащив кусочек с темной корочкой, я принялась уминать его. Хлеб был мягким с хрустящей корочкой, и в тот момент я решила, что это, черт подери, лучший хлеб в моей жизни.

За едой я постаралась придать себе хоть отдалённо нормальный вид, проводя пальцами по волосам, стараясь по возможности убрать грязь, время от времени останавливаясь, чтобы оттереть лицо длинным рукавом. Я старалась не думать о том, что Ревик одевается позади меня.

Однако я знала, что крайне остро осознаю его присутствие.

Я решила, что это все шок. Шок, или просто близость смерти, чувство родства из-за совместно пережитых испытаний, которое после чудом миновавшей гибели вызывает ощущение аномальной близости к тому, кого ты совсем не знаешь. Должно быть, именно поэтому я поцеловала его, и именно поэтому остро осознавала, что сейчас он находится за мной полуголый.

Я не хотела думать о той странной, явно сексуальной боли, которую ощущала вокруг него прямо сейчас, или о том факте, что он пытался подкатывать ко мне, когда только проснулся в GTX тем утром — в этом я готова была поклясться.

— Стокгольмский синдром, — пробурчала я.

Я издала невесёлый смешок, зная, что и это отчасти связано с шоком. Выбросив эту мысль из головы, я запихала в рот ещё один кусок хлеба и прожевала. Я не могла позволить себе головокружение от голода, учитывая то, в какой форме он находился.

В любом случае, в чем бы ни заключалась моя проблема, говоря бессмертными словами Скарлет О'Хара — я подумаю об этом завтра.

Глава 12

Сиэтл

Солнце клонилось за полдень к тому времени, как мы встали перед дверью в подвал, выкрашенной красной краской.

К тому времени мы успели прокатиться на такси, трёх автобусах и прошли пешком минимум милю.

Я посмотрела с низа цементных лестниц на улицу, где возле покрытого листовками телефонного столба стояла женщина. Её нейлоновые чулки были порваны, макияж стекал по щекам под слегка покосившимся париком, и она пьяно покачивалась на высоких каблуках, глядя на Ревика с лёгким интересом. Она увидела, что я смотрю на неё, и снисходительно отмахнулась.

— Наслаждайся, девочка, — она расхохоталась. — Этот слишком пьян, чтобы трахаться, так что тебе лучше вести себя хорошо. Если завтра я найду его в канаве, я запомню твоё личико, дорогуша.

Мой взгляд остановился на Ревике. Он продолжал опираться на меня, рукой держась за стену. Он с трудом дышал.

Я сказала ему:

— Ты уверен, что это то самое место?

Он не посмотрел на женщину, которая снова что-то крикнула, пытаясь привлечь его внимание.

— Да, — сказал он.

— Эй, любовничек! Будь осторожен! Она выглядит как хищница, — она снова разразилась пьяным смехом. — Хочешь пойти домой со мной? Я хорошенько о тебе позабочусь. Эй! Высокий и тёмненький!

— Это не похоже на неприметное место, — пробормотала я. — Судя по вывеске спереди, это похоже на бордель. Бордель видящих. Ты уверен, что мы в нужном…

— Это оно, Элли, — сказал он. — Я бывал здесь ранее. У видящих фотографическая память. И многие видящие, с которыми ты встретишься, работали как недобровольные, — он наградил меня ровным взглядом. — Доверься мне. Это здесь. Будь вежлива.