«Ладно. Я оставлю их на тебя, — она раздражённо щёлкнула, скрещивая свои световые руки. — Присматривай за ней, Элайя. И никаких попыток воспользоваться ситуацией, чтобы заманить её в свою постель. Мы все ещё не знаем, почему он так поступил».

Он фыркнул. «Почему он так поступил? Ты серьёзно?»

«Ты прекрасно знаешь, что я серьёзно, — её красные глаза ярче полыхнули в Барьерном пространстве. — Между ними происходит что-то странное, и ты знаешь это. Половина мужчин на корабле заглядывается на Мост, а ты хочешь сказать, что её собственный супруг этого не делает? И все же он не притрагивается к ней, а теперь ещё и открыто пошёл налево. Не говори мне, будто знаешь, почему он это сделал».

«Я бы сказал, что больше половины, — Элайя сверкнул волчьей улыбкой. — И не только мы заглядывались, шеф. Я видел, как ты не раз пялилась на её задницу».

Чан стиснула зубы. «Смысл в том, что даже не начинай. И другим тоже скажи. Если ты вынудишь Дигойза впасть в буйную ярость от ревности, у нас будут настоящие проблемы. Я не собираюсь сегодня разбираться с этим куском дерьма».

«Понял», — послал он.

«Лучше бы понял. Иначе, честное слово, я дам ему пристрелить тебя».

Элайя все ещё посмеивался, когда отключился от Барьера, вновь ощутив под ногами жёсткую обивку каютного кресла.

Он подождал, пока перед глазами прояснится, затем повернулся лицом к окну на балкон, где в последний раз видел её, и поражённо вскочил на ноги.

На балконе — более того, во всей каюте — было пусто.

Глава 29

Выход

Кабина лифта остановилась на верхнем из двух главных этажей, выпустив меня и семерых других пассажиров в широкое фойе с красными и золотыми узорами.

Фойе было переполнено людьми. По одному лишь количеству человеческих сознаний, мельтешивших вокруг меня, я подозревала, что пришла во время последнего из двух ужинов, подаваемых для основных пассажиров — удача, которая обеспечивала хотя бы визуальное прикрытие.

У меня было мало времени, пока Элайя находился в Барьере, разговаривая с Чан или кем-то ещё. Как только я увидела, как он вышел за пределы тела, я побежала к гардеробу.

За считанные секунды я сдёрнула джинсы и тесную футболку с логотипом группы, на концерт которой ходила годы назад в Окленде. Я надела ботинки и толстовку, чтобы защититься от холода, прикрыла голову капюшоном и надела карие контактные линзы, которые я выудила из мусорки и промыла. Я проецировала часть своего сознания на балкон, пока одевалась за дверцей гардеробного шкафа — на случай, если Элайя поищет меня в какой-то момент своей беседы с Чандрэ.

Это ещё один трюк, которому научил меня Ревик.

Схватив зеркальные солнцезащитные очки, найденные в одном из ящиков, я сунула их в карман и направилась к двери.

Я заготовила целую историю для охранников в конце ряда кают, но она мне не понадобилась, потому что, ну… охранников там не было.

Не желая заглядывать дарёному коню в зубы, я как можно быстрее прошла к лифту, неуклюже надевая солнцезащитные очки и нажимая кнопку вызова лифта.

Это было как минимум пятнадцать минут назад.

Я выходила на нескольких случайных этажах, входила в несколько разных групп людей перед тем, как решила направиться в лобби и поискать место, где смогу прятаться на публике. Я решила, что мой лучший шанс получить хоть час свободы от Охраны — это найти место, где меня никто не будет искать.

Конечно, Охрана уже могла меня искать.

Мне приходило в голову, что я также могу наткнуться на Ревика, если он снова выйдет прогуляться или, может, пойдёт на второй раунд.

Когда мой свет отреагировал на мою же слабую попытку пошутить, я отбросила это в сторону, но образ того, как я падаю на пол атриума, все равно промелькнул в мыслях наряду с привкусом того, каково это было в первый раз.

Может, приходить сюда было глупостью.

Я даже не была уверена, какого черта мне хотелось.

Наверное, просто выразить протест. Не сидеть в той комнате и не ждать возвращения Ревика. Мысль о том, чтобы ждать под вооружённой охраной, просто притворяться нормальной, когда Ревик вальяжно войдёт обратно в ту дверь — все это вызывало у меня физическую тошноту.