Сенгка не был морским грабителем — он имел каперский патент от Дрир-Самхера. Жизнь в постоянном самхерском представительстве была однообразной, легкой и скучной — ничего не происходило, никто не приезжал на остров, никто его не покидал. Раз в месяц, или два, или шесть из Кохнида или Дрир-Самхера прибывали новые корабли с грузом скота для женщин-анофелесов и, случалось, с товарами для мужчин. Новоприбывшие сменяли своих скучающих соплеменников; те уезжали домой, увозя с собой блестящие эссе и научную продукцию, обмененную на товары.

Те, кто размещался в миссии, проводили дни в склоках, драках и спорах; они не обращали внимания на комарих и посещали мужчин, только когда им нужна была еда и техника. Официально же они присутствовали там, чтобы регулировать потоки информации на остров, блюсти лингвистическую чистоту, которая давала Кохниду возможность держать островитян за горло и препятствовать бегству анофелесов с острова.

Сама мысль об этом казалась безумной — никто никогда на остров не заходил. Лишь немногие моряки знали о его существовании. Изредка сюда заносило сбившееся с пути судно, но ничего не подозревающая команда обычно быстро становилась жертвой островных женщин.

А из анофелесов никто никогда не покидал остров. Поэтому формально появление армадцев не нарушало никаких договоренностей между Дрир-Самхером и Кохнидом. Ведь для общения использовался только верхнекеттайский, и никакой меновой торговли не происходило. Но вот присутствие чужаков, которые могли общаться с местными жителями, было случаем из ряда вон выходящим.

Сенгка обводил присутствующих безумным взглядом. Когда он понял, что эти странные пришельцы — с таинственного плавучего города Армада, глаза его расширились. Но они вели себя вежливо и, казалось, искренне хотели объяснить свое появление. И хотя он бросал разгневанные взгляды на прежних соотечественников, шипел, осыпая их оскорблениями, называя предателями, и всем своим видом демонстрировал отвращение к Любовнице, он все же выслушал чужаков и дал увести себя в большую комнату, где ждали армадцы.

Любовница, охранники-какты и Утер Доул удалились; к Беллис подошел Тинтиннабулум. Он принялся собирать свои длинные белые волосы в хвост, своими мощными плечами загораживая Беллис от взглядов анофелесов.

— Не останавливайтесь, — пробормотал он. — Берите быка за рога.

«Крахн», — написала она.

Было несколько мгновений, когда она чуть не впала в истерику из-за абсурдности происходящего. Если она выйдет наружу, то рискует встретить быструю и тошнотворную смерть. Эти прожорливые самки мигом найдут ее — такой соблазнительный кровяной мешок. Они учуют ее и высосут всю, до последней капли, — им это так же просто, как кран открыть.

И вот, под прикрытием этих стен, всего лишь час спустя после жуткого кровопускания на дороге, после того как мертвая анофелес рухнула на сморщенные шкуры и кости высосанных животных, Беллис на давно мертвом языке задает вежливые вопросы внимательному хозяину. Она потрясла головой.

«Мы ищем одного из ваших, — написала она. — Нам нужно поговорить с ним. Это очень важно. Вы знаете кого-нибудь из ваших по имени Круах Аум?»

«Аум, который выискивает в развалинах старые книги, — ответил он, не быстрее и не медленнее, чем прежде, и ровно с таким же интересом. — Все мы знаем Аума. Я могу привести его к вам».

ГЛАВА 24

Флорину Саку не хватало моря.

Его кожа на жаре покрывалась пузырями, щупальца воспалялись.

Целый день он ждал. Любовница, Тинтиннабулум, Беллис Хладовин и другие беседовали с безмолвными анофелесами. Сак и его товарищи перешептывались друг с другом, жевали вяленое мясо и безуспешно пытались выпросить какую-нибудь пищу посвежее у своих любознательных и сдержанных хозяев.

— Эти жопомордые глупы, как пни, — услышал Флорин чей-то голодный голос.

Армадцы были психологически травмированы ненасытной жадностью самок-анофелесов. Они не могли отделаться от чувства, что комарихи носятся в воздухе за стенами, что спокойствие и тишина в поселке — кажущиеся, что они оказались в ловушке.

Некоторые из товарищей Флорина отпускали нервные шутки о самках-анофелесах. «Женщины», — говорили они и неестественно смеялись, имея в виду, что самки всех видов — кровососы и тому подобное.

Флорин пытался поддержать разговор, но не мог заставить себя смеяться над такими глупостями.

В этом большом аскетичном помещении были два лагеря. На одной стороне находились армадцы, а на другой — какты из Дрир-Самхера. Они настороженно поглядывали друг на друга. Капитан Сенгка яростно спорил на сунглари с Хедригаллом и двумя другими армадцами-кактами, а его команда неуверенно смотрела и слушала. Когда наконец Сенгка со своими людьми выбежал наружу, армадцы облегченно вздохнули. Хедригалл медленно подошел к стене и сел рядом с Флорином.