Читаем Шрам полностью

После еды (какты собрали для своих собратьев достаточно съедобных растений и рыбы в дополнение к сухому рациону) с Круахом Аумом работали инженеры и механики. Утром Флорин и его коллеги спорили о пределах прочности и мощности двигателей, составляли чертежи, формулировали список вопросов, который потом, во второй половине дня, застенчиво передавали Ауму.

Любовница и Тинтиннабулум присутствовали при всех беседах, сидя рядом с Беллис Хладовин. Бедняжка, наверное, страшно устала, думал Флорин. Кисть правой руки, измазанную чернилами, постоянно сводило судорогой, однако Беллис ни разу не пожаловалась и не попросила перерыва. Она лишь бесконечно пропускала через себя вопросы и ответы, исписывала бесчисленные бумажные листы, переводила письменные заметки Аума на соль.

В конце каждого дня наступал короткий жуткий период, когда люди, хотчи и хепри маленькими группками бежали к месту своей ночевки. Никто не проводил на открытом воздухе больше тридцати секунд, но тем не менее их прикрывали вооруженные дискометами какты и мужчины-анофелесы, защищавшие своих гостей от смертоносных самок палками, камнями и гудками.

В дальней комнате жилища Флорина разместился еще один механик — женщина. Флорин некоторое время лежал без сна.

Рядом с его окном раздался голос какта, заставивший Флорина вздрогнуть:

— Не закрывай дверь — придет еще кое-кто.

Флорин задул свечу и заснул. Намного позднее охранник-какт проводил Беллис Хладовин до прихожей, и та, уставшая как никогда прежде, вошла, закрыла дверь на засов и поплелась через темную комнату Флорина в следующую. Он проснулся и увидел ее.

Даже в таком жарком и странном месте, среди всей этой крови и постоянной смертельной угрозы, даже вдали от дома, установился заведенный порядок.

Это произошло всего через день по прибытии армадцев на остров. Охранники-какты разыскивали продовольствие, рыбачили, провожали своих товарищей и уносили скапливающийся мусор, как это делали и анофелесы, к пропасти на окраине деревни, где сбрасывали вниз — в море.

Каждое утро Аум и его постоянные спутники-анофелесы дискутировали с армадскими учеными и читали им лекции. Во второй половине дня они делали то же самое для инженеров и механиков. Эта бесконечная работа, да еще в такую жару, изматывала. Беллис пребывала в полубессознательном состоянии. Она стала пишущей машиной, существовавшей только для того, чтобы анализировать синтаксические конструкции, переводить, записывать вопросы и зачитывать ответы.

По большей части смысл переводимых ею предложений оставался для нее темен. Изредка ей приходилось справляться со словарем в ее собственной монографии по верхнекеттайскому. Она прятала эту книгу от анофелесов. Она не хотела нести ответственность за то, что они изучат другой язык и вырвутся из своей тюрьмы.

Библиотека на острове была совершенно бессистемной. Большинство работ были теорией чистой воды. Власти Кохнида и Дрир-Самхера скрывали от своих научных рабов все труды, которые считали опасными, и почти ничто не связывало анофелесов с внешним миром. И анофелесам в поисках запретных работ приходилось разбирать развалины — обиталища своих предков на другой стороне острова.

Иногда они находили притчи, как, например, историю человека, поднявшего аванка.

Истории не имели отношения к остальному миру. То были ссылки в невразумительных философских текстах, примечания, смутные воспоминания. У людей-комаров были собственные полузабытые мифы.

Беллис поначалу полагала, что анофелесы одержимы любопытством к миру, но оказалось, что это не так. Их интересовали, казалось, только самые отвлеченные вопросы. Но что касается Круаха Аума, то в нем вроде бы обнаруживались проблески более живого, более земного интереса.

«В воде существуют течения, — писал он, — которые мы способны зафиксировать и которые не могут родиться в наших морях».

Аум начал когда-то с самого высокого теоретического уровня и прежде всего доказал существование аванка самому себе. Армадские ученые сидели как завороженные, слушая Беллис, которая сбивчиво пересказывала его историю. От трех-четырех нацарапанных уравнений до страницы логических предпосылок, противоречащих обнаруженным им работам по биологии, океанологии, философии размерностей. Гипотеза. Проверка результатов, подтверждение деталей первого подъема аванка.

Ученые с восторгом и удивлением разглядывали уравнения и нотации, записываемые Беллис на соли.

После еды Беллис снова набралась сил и села работать с инженерами и механиками.

Одним из первых заговорил Флорин Сак.

— Что это за животное? — спросил он. — Что нужно, чтобы его связать?