– Кара, – мурлычу я, поглаживая кончиками пальцев ее шелковистую смуглую кожу. Наши взгляды встречаются. Она испуганно вздыхает, но я лишь усиливаю хватку, дожидаясь, когда она вздрогнет. – Я не разрешал подниматься.

Дыхание ее сбивается, она делает реверанс и снова склоняет голову. Я гляжу на нее сверху вниз, пока у меня в голове, точно ураган, бушуют слова ее сына.

– Твой ребенок утверждает, что ты любишь перемывать мне косточки. – Я делаю шаг вперед, задевая кончиками ботинок подол ее юбки. – Мой тебе совет, Кара: следи за языком. Знаешь, не все такие великодушные. Будет жаль, если пойдет слушок, будто ты позабыла свое место. В очередной раз. – Я опускаюсь перед ней на корточки: – Ты правда считаешь меня позором?

– Он просто ребенок, – Кара качает головой. – Любит выдумывать.

– Каким потрясающим воображением наделены дети! Впрочем, – я тянусь к ней и скольжу пальцами по шее, наслаждаясь ее дрожью, – если кто и знает о постыдных поступках, так это его мать. – Схватив в кулак тугой пучок на ее затылке, я начинаю тянуть, получая удовольствие от ее боли. Как только ее спина прогибается, я наклоняюсь вперед, прикасаясь носом к ее щеке: – Думаешь, я не знаю?

Она хнычет, вызывая во мне сладкое возбуждение.

– Считаешь меня таким же идиотом, какие населяют этот замок? Думаешь, я сходства не вижу?

– П-пожалуйста… – заикается она, упираясь руками мне в грудь.

– О-о, – напеваю я, – ты его так же упрашивала? – шепчу я ей на ухо, взяв за горло. Я окидываю взглядом прохожих и королевских стражников, выстроившихся вдоль ворот. Несколько человек смотрят на нас, но сразу же отводят глаза.

Они знают, что лучше не вмешиваться.

– Я не похож на своего брата, – продолжаю я, крепко держа ее за волосы. – И больше не смей забывать свое место, иначе я с большим удовольствием напомню тебе, где оно находится. – Я отпускаю ее и толкаю на землю. Кара падает, хотя и успевает выставить руки. – Только в отличие от Майкла я не стану обращать внимания на мольбы.

Расправив плечи, я поднимаю этюдник и перевожу взгляд на Кару, любуясь, как она корчится возле моих ног.

– Можешь встать.

Она всхлипывает, поднимаясь на ноги, смахивает грязь с одежды, но глаза поднять не смеет.

– Иди уже, – взмахиваю я рукой. – И чтобы больше я тебя здесь не видел.

– Сир… – шепчет она.

Не дождавшись окончания фразы, я ухожу в тень плакучей ивы и прислоняюсь к стволу, царапающему спину. Вижу, как Ксандер, Майкл и его личный стражник Тимоти выходят из замка и направляются во внутренний двор, следуя к воротам, через которые проезжает автомобиль.

От любопытства я застываю на месте, как будто мои ноги залили свинцом, и тихо наблюдаю из полумрака, напряженно вцепившись в этюдник. Ксандер подходит к машине, открывает дверь. Первой из салона выходит стройная женщина в фиолетовой шляпке, из-под которой выглядывают светлые волосы. Улыбаясь, она сразу же отходит в сторону.

Следом протягивается изящная рука другой женщины, которую мгновенно принимает Ксандер.

Внутри меня все бурлит, клокочет и переворачивается, подобно снежной лавине. Я понимаю, что мне пора уходить, но почему-то не могу сдвинуться с места.

Потому что это она.

Новая королева-консорт.

<p>Глава 3</p>

САРА

Всю свою жизнь я любовалась картинами, которые изображали королевство Саксум. Одна из них висит дома над камином в большой гостиной моего дяди. На ней нарисованы угрюмые тучи, грозой нависшие над сумрачным, почерневшим от старости замком шестнадцатого века. Я всегда предполагала, что это зрелище утрировано в угоду искусству, а оказалось, что полотна и близко не стоят с реальностью.

Королевский водитель везет меня по улицам Саксума мимо женщин, резвящихся в объятиях мужчин, – такое чувство, будто ничто в мире их больше не заботит. Они веселятся, блаженно забывая, что всего пять минут езды – и брусчатка превращается в грязь, а широкополые шляпы – в запятнанные чепцы и лохмотья поверх кожи да костей.

А может быть, они знают, но им просто нет до этого дела.

– Вот так и развеиваются иллюзии, – глядя в окно, вздыхает моя самая близкая подруга Шейна, впоследствии ставшая фрейлиной; белокурые волосы проглядывают из-под полей ее шляпки. – Всю свою жизнь слушаешь сказки, а потом получаешь жутковатое зрелище, – добавляет она, кивнув головой в сторону замка, раскинувшегося на утесе в конце длинной извилистой дороги, по обе стороны которой простираются буйные зеленые леса.

Картины и правда не передают всей полноты впечатлений.

В отличие от солнечных лучей, благодаря которым в Сильве выращивали культуры, в этой части страны господствует беспросветный мрак. Тревога пронизывает меня до костей, когда здания на улицах уступают место платанам и соснам; запах вечнозеленых деревьев проникает в автомобиль и щиплет ноздри.

Когда дорога сужается, тревога лишь нарастает, грудь вздымается и опускается вместе с учащенными ударами сердца. Мне становится ясно, что замок примыкает к грозному океану Вита и это единственный путь к его стенам. И единственный выход оттуда.