Читаем Шрам полностью

– Порой трудно понять, кто ты такой, если на тебя давят и заставляют быть кем-то еще. Однажды твой брат станет королем. – В его тоне сквозит гордость. У меня щемит сердце; что-то тягучее, неприятное опутывает мои внутренности. – Зато у тебя, мой маленький тигренок, есть свобода.

Но это не так. Нет у меня свободы. И никогда не было. Прошли годы, а я по-прежнему здесь, в Глории Терра. Во славу земли.

Стряхнув пепел с папиросы, я прикасаюсь кончиками пальцев к шраму, глажу его рельефные края, борясь с подступившим кислым привкусом.

На фоне полной луны, освещающей темный лес, слышны лишь стоны ветра, вой диких волков да крики сов, которые по ночам частенько залетают в окна смотровой башни.

Отпрянув от стены, я бросаю обгоревшую сигарету на землю, раздавливаю ее носком ботинка, а потом отправляюсь в сторону леса, прочь от безопасных стен замка.

Окинув взглядом полуразрушенную комнату, я насчитываю несколько десятков человек, сидящих на скамьях за длинными столами; все они как один смотрят на меня. В воздухе тянет сыростью, как будто череда ливней ослабила фундамент и пробила путь внутрь, чтобы разлагать древесину.

Впрочем, таверна «Слоновьи кости» не то место, которое славится достатком или добропорядочными завсегдатаями.

Это опасное заведение в тенистых краях, от которого даже самые крепкие солдаты стараются держаться подальше. И до недавней поры именно здесь я проводил большую часть времени, превращая кабак в базу повстанцев. Его владельцы – Белинда и ее муж Эрл – оба верные приверженцы моего дела.

В более тесных кругах Саксума эти мрачные земли получили иное название.

Поле боя гиен. Пристанище мятежников.

Правда, так говорят только те, у кого карманы набиты золотом; те, кому никогда не приходилось страдать от жестоких ударов судьбы. Люди, считающие самолюбие своим главным орудием, никогда не воспринимают всерьез менее благополучных граждан и не обращают внимания на слухи о «бунтарях». Да и зачем? Разве найдется глупец, способный восстать против короны?

Уже много веков семья Фааса держит бразды правления в своих руках. Мы слишком сильны. Слишком могущественны. Слишком отважны.

Но вместе с жадностью и властью приходит чванливое невежество и слепой взгляд на угрозы. В доспехах появляются бреши, которые понемногу расходятся и образуют пропасть, куда очень легко проникнуть и нанести смертельный удар.

И это замечательно, ибо я предпочел бы жить среди хаоса, правя на развалинах, нежели наблюдать за братом, сидящем на троне.

Майкл этого не заслуживает.

– Сир, – прорывается сквозь толпу дрожащий голос. Белинда бросается к моим ногам, ее костлявые руки вытягиваются, губы прижимаются к носку моего сапога.

– Можешь подняться.

Когда Белинда встает на колени, я замечаю в ее глазах блеск невыплаканных слез. Я тянусь к ее подбородку, и ее ладони тотчас смыкаются на моем запястье. Чтобы подавить отвращение к этим прикосновениям, я вспоминаю, как вручил ей голову Реджинальда и как она принесла ее в замок по моему приказу.

– Ты порадовала меня, – хвалю я.

– Ради вас я готова на все, сир, – шепчет Белинда, глядя на меня с откровенным обожанием.

Не сводя глаз с толпы, я перемещаю ладонь на ее макушку и похлопываю по волосам.

– Пусть для каждого из вас это станет уроком. Да, грядут сложные, опасные времена, но однажды наши старания увенчаются успехом. Придется пойти на большие жертвы, и я не потерплю ничего, кроме абсолютного послушания. Я понимаю всю серьезность ситуации, понимаю, о чем прошу. Но если вы поможете, то клянусь, – я беру паузу, прикладываю ладонь к сердцу, пытаясь показать искренность своих действий и надеясь, что она просочится в мой тон, – я помогу вам. – Я показываю на женщину у моих ног. – Этот великолепный солдат – этот воин – доверился мне. – Я смотрю на нее сверху вниз, поглаживая бледную кожу ее лица и глядя ей в глаза. – Преданность – самая ценная черта. Та, которая вознаграждается. – Мое внимание возвращается к посетителям таверны: – Разве нам не надоело страдать от голода, пока знатные особы пируют?

В воздухе стоит гневный ропот; их недовольство – музыка для моих ушей.

– Разве мы не устали терпеть плевки и забвение, как будто это не мы обеспечиваем существование Глории Терры? – Я бью себя в грудь рукой. – Не пора ли нам подняться и восстать?

Раздаются одобрительные возгласы, кулаки стучат по изношенным столам.

– Долой короля! – кричит кто-то из толпы.

Смех срывается с моих губ, и я вздымаю в воздух ладонь, успокаивая собравшихся и пытаясь снова завладеть их вниманием.

– Верьте в меня, друзья, и обещаю… я приведу вас домой.

Белинда взволнованно вскрикивает, отвешивая такой глубокий поклон, что ее руки раскидываются в стороны, а нос упирается в пол.