Читаем Шотландия полностью

Супруга прежнего председателя совета Локерби сказала мне: «Все ходят, словно не веря глазам. Мир переменился». Мистер Роберт Риддетт, нынешний глава совета, сказал: «Все, с кем я говорил, так или иначе пострадали. Я видел крушение своими глазами и долго был в шоке. Люди бродят как во сне. Просто ужасно. Мы пока до конца не выяснили, сколько всего погибших. А город полностью разрушен».

Мистер Том Корри из Галашилса до 2:30 утра искал свою тетю, 82-летнюю мисс Джин Мюррей. От ее дома на Шервуд-Кресент осталась одна стена. Весь Шервуд-Кресент превратился в усеянную обломками пустошь. Жена мистера Корри Морин сказала, что они не знают, чему верить: одни говорят, что пожилая дама пропала без вести и, скорее всего, погибла, но другие утверждают, что ее эвакуировали.

В течение многих столетий овсянка оставалась одним из основных продуктов питания в Шотландии, однако, как свидетельствует оркнейский поэт Джордж Маккей Браун, даже коренному шотландцу непросто к ней привыкнуть.

Овсянка холодным зимним утром — я полагаю, что северяне питали себя овсянкой той или иной разновидности на протяжении столетий. И, конечно, до появления кукурузных хлопьев овсянка была важной частью нашей диеты. Нам в детстве она категорически не нравилась, наряду с фаршем, похлебкой, супом и вареной рыбой; мы терпели, но отнюдь не наслаждались. Единственная пища, доставлявшая удовольствие, — яичница с ветчиной, сосиски, пирожки, в особенности сладкие, шоколад и конфеты.

Пока коровы жевали сено, мы вяло поглощали овсянку, потому что «она полезная»… Мы часто задавались вопросом, я уверен, почему то, что полезно, такое гадкое на вкус.

Так или иначе, мы выросли из овсянки, во многом благодаря повальному увлечению 1930-х годов кукурузными хлопьями, которое охватило наше поколение подобно пожару в прерии. С одной стороны, в кукурузных хлопьях не было комков. С другой, после них не приходилось отмывать запачканные липкой жижей тарелки. В итоге в последующие десятилетия овсянка оставалась пищей, о которой у нас имелось лишь теоретическое представление. «Здоровая еда, пища вождей скоттов», — даже матери Бернса приходилось убеждать сына в полезности овсянки.

Прошлым летом мне пришлось провести некоторое время в больнице в Абердине. Овсянка неизменно присутствовала в утреннем меню. Должен сказать, я настолько обрадовался порции овсянки в первое утро, что потом заказывал ее едва ли не каждый день. Я даже сказал медсестре: «А овсянка и вправду вкусная…» И когда меня наконец выписали, я всерьез задумался о том, чтобы и дома завести обыкновение есть овсянку по утрам. Три факта удержали меня от этого: необходимость вымачивать крупу, необходимость вылавливать комки и необходимость мыть тарелку.

На день рождения друг подарил мне маленький горшочек с антипригарным покрытием и две деревянные ложки. Я купил пакет овсянки, и узнал, что вымачивание не требуется. Пять минут ожидания, и на столе тарелка восхитительной горячей каши с холодным молоком. Теперь я ем ее почти каждое утро.

«Как саранча могла пожрать богатый урожай!» Теперь я понимаю, что имел в виду Бернс. И многие древние кельтские барды, возносившие хвалу овсяной каше.

В том, как шотландцы восприняли победу их сборной по регби над англичанами со счетом 13: 7, отчетливо слышны отголоски застарелой вражды.

Так писал великий певец империи Редьярд Киплинг. В прежние, блаженные дни прежде всего закаляли характер и прививали ту решительность, каковая необходима для строительства новых площадок в других странах, на игровых площадках Итона, а сегодня эта привилегия доступна и обыкновенным молодым людям из Бата и Бристоля, Глостера и Ноттингема, Лестера и Лондона.

Конечно, они прославили Англию на французской и иной почве. Но на «Мюррейфилд» вчера днем им преподали урок.

Пусть урок быстро выучили, пусть империя готовится нанести ответный удар. Крохотная белая роза Шотландии — которая пахнет столь сладко и бередит сердце — еще некоторое время будет греться в лучах славы, поскольку ее сыновья пожали геройскую жатву и одержали победу в состязании, достойном по накалу, отваге сторон, их доблести и мужеству навсегда войти в анналы спортивной истории.