Читаем Шопинг с Санта Клаусом полностью

   – Нормальненько! – уяснив ситуацию и сделав правильный вывод, Вадик счел уместным обидеться. – И эта женщина упрекала в распущенности меня?! Я, по крайней мере, не скрываю своих естественных порывов! А сама какова? Ушла в заграничный загул тайно, как подводная лодка на спецзадание!

   – Тайно не получилось, – заметила Ирка, могучим мысленным пинком отбрасывая в сторону запоздалое чувство вины, чтобы оно не путалось под ногами, мешая действовать. – Значит, так. Предлагаю подождать часов до десяти. Если до тех пор наша блудная субмарина не вынырнет, мы объявим ее в розыск. А пока сидим и ждем.

   – А лучше – идем и завтракаем! – внес поправку приободрившийся Вадик.

   – Мужчины! – закатив глаза, пожаловалась Ирка много повидавшему и ко всему безразличному потолку двухместного гостиничного номера.

   21

   – Пам, пам! – за окном настойчиво посигналила машина.

   Гудок был точно такой же, как у нашего студийного автомобиля, прозванного за цвет и нрав «Красным Дьяволом». Я испугалась, что проспала работу, резко подскочила и, уже стукнув пятками о прикроватный коврик, сообразила, что я не дома – дома мне под ноги обязательно попался бы телевизионный пульт, мужние тапки или одна из тысяч Масянькиных игрушек.

   Я открыла глаза, поморгала, с огорчением осознала, что путем поднятия век значительного улучшения видимости добиться не удалось, и включила лампу – она очень удобно располагалась на прикроватной тумбочке. Желто-розовый свет размыл царящий в помещении полумрак, позволив разглядеть интерьер типичного гостиничного номера «без претензий». Я вспомнила, где я – в Берлине, успокоилась и снова откинулась на подушку.

   В щель между неплотно закрытыми шторами сочился серый утренний свет, по подоконнику занудно тюкал дождь. Предновогодняя погода в столице Германии не радовала.

   – Слышь, Ир? – не поворачивая головы, позвала я подругу, с которой мы сняли номер на двоих. – А на Красной Поляне сейчас снежный покров метров десять, наверное! Мужики наши на лыжах катаются, Масяня на санках…

   Я мечтательно вздохнула и представила себе все незамутненные прелести зимнего катания: захватывающий полет со склона, преждевременное расставание с санками, продолжающими движение по собственной траектории, чувствительное приземление с опорой на копчик, бодрящий удар по пятой точке, потерю варежек и ориентации в пространстве с приобретением взамен утраченного пары едких ссадин и кучи снега за пазухой…

   «В конце концов, можно просто у камина посидеть, – поспешил отредактировать излишне богатую программу мой внутренний голос. – С хорошей книжечкой и бокальчиком глинтвейна…»

   Про глинтвейн – это он зря сказал, упоминание спиртного вызвало в моем организме бурю протеста: желудок сжался, рот наполнился горькой слюной, голова закружилась. И очень захотелось попить чего-нибудь максимально безалкогольного, лучше всего простой водички!

   – Сестричка, пи-ить! – простонала я, как раненый боец.

   По идее, после этой реплики я должна была услышать сердитый голос моей названой сестрички Ирки. Ей полагалось сдержанно отругать меня «за вчерашнее», а потом все-таки подать воды. А я бы тогда сделала пару глотков, стуча зубами о край стакана, обессиленно откинулась на подушку и спросила, маскируя небрежным тоном опасливое любопытство: «Ирусик, а что вчера было?» Ответа на этот небезынтересный вопрос в собственной девичьей памяти я не находила.

   Нет, давешний ужин с Сашей я не забыла. Более того, я была уверена, что буду помнить его очень долго: такое тоскливое ощущение несовпадения желаний и возможностей нельзя изжить в одночасье. Чего я совершенно не помнила, так это промежутка между моментом, когда я вышла из ресторанчика, и своим пробуждением в отеле.

   – Ирусик, а что было вчера? – спросила я, так и не дождавшись, пока подружка проявит себя сердитым ворчанием и гуманитарной деятельностью по организации моего водопоя.

   Ответа не последовало. Слегка удивленная, я повернула голову и просканировала взглядом соседнюю кровать.

   Там никого не было!

   «Вот это да! – удивился мой внутренний голос. – А Ирина-то Иннокентьевна дома не ночует!»

   Вторая постель и в самом деле была не смята. Однако по-настоящему шокировал меня совсем другой факт: собственно, никакой второй постели не было! Я лежала на половинке двуспальной кровати!

   «Вот это, я понимаю, провал в памяти! – продолжал нездорово веселиться мой внутренний голос. – Это как же нужно было напиться и забыться, чтобы не заметить замены в номере громоздкой мебели!»

   – Ох…

   Обуреваемая недобрым предчувствием, я вылезла из-под одеяла, встала, огляделась и надолго утопила встревоженный взгляд в серебристой глубине большого зеркала. Мое отражение в нем имело весьма странный вид! Абстрактные узоры на лице свидетельствовали о том, что я не смыла на ночь макияж, каковое действие по степени обязательности превосходит у меня вечернюю молитву и в сложных случаях совершается на полном автопилоте. Помимо боевой раскраски, на мне остались украшения, которые я никогда не ношу в домашней обстановке, нижнее белье и даже колготки!