Читаем Шоколад (СИ) полностью

На завтраке (кофе с бутербродами), я ждала от него хоть пары слов, но он душно молчал, отзеркаливая меня, я в ответ запустила молчаливое радиоактивное излучение. Без уговоров, холодно и спокойно, словно находился при исполнении служебный обязанностей, он опять пристегнул меня к себе, повёл к машине и куда-то повёз. Оказалось к психологу.

Вопросы психологини — высокой женщины с лошадиным лицом и сверхпышными формами, вызывали у меня единственное желание — отвести глаза от этой неимоверной красоты и уставиться в окно. Докторица не удосужилась получить от меня ни «да», ни «нет», ни какой-либо другой эмоции. Это была не месть, а реакция на своё полное бесправие и ощущение собаки на поводке. Животное ведь не спрашивают, как оно себя чувствует.

Приятная женщина после получаса душевного монолога развела руками и с фальшивой улыбкой обратилась к Пасечнику.

— Думаю, вам нужна консультация психиатра.

Полковник с непроницаемым лицом поблагодарил её, и мы поехали дальше. Он изволил, наконец-то, обратиться ко мне.

— Психолог не понравилась? Отзывы на сайте были хорошие.

Сам лечись

— Ладно, бывает.

Моя агрессия росла с каждой минутой. Наручник, за который меня водил Пасечник, будил дикую неконтролируемую ярость. Совет обратиться к психиатру означал, что я с большой вероятностью двигаюсь в сторону психушки. В моей голове лихорадочно закрутились варианты побега.

Когда мы вышли из машины около следующего медицинского центра, я встала, натянув до боли железный браслет, злобно посмотрев на своего тюремщика.

— Отстегну после приёма. Обещаю.

Второй психолог женщина взбесила меня с первого взгляда. Я уткнулась взглядом в носки своих кроссовок и постаралась отстраниться от её голоса. В мысленный диалог с ней я не вступала. Пусть спрашивает того, кто привёл меня сюда. Полковник по просьбе доктора сразу зашёл в кабинет и сел на диванчик рядом со мной. Они начали говорить обо мне в третьем лице, беззвучный мотивчик на-на-на-наа хорошо помогал игнорировать их беседу. Последнее, что я услышала от психолога, выключив пластинку в голове:

— Случай нестандартный. Рекомендую моего коллегу с э… очень нестандартным подходом. Вот телефон и адрес. Желательно попасть к нему сегодня.

Мы вышли к машине. Пасечник напоминал буйвола, который был готов затоптать любого на своём пути. Я ощущала его дикую злость и тряслась от мысли, что если он не сдержится, может что угодно сотворить со мной. Но он не имел права. Не имел! Он такая же сволочь, как мой бывший. В душе нарастал даже не протест, а животный вой. Как же я вляпалась! Моя жизнь только моя, даже если она летит к чёртовой матери под откос, никто не имеет права стоять у меня на пути.

В машине он пристегнул меня к ручке над головой, включил громкую музыку, настроил навигатор. Страх затуманил глаза, заставил сжаться в комок. Сейчас он надавит на газ, превысит скорость, влетит в аварию, машина загорится, и я не смогу из неё выбраться. Реалистичная сцена со вспыхнувшей машиной болью прошила висок, я умела представлять красочно и в деталях.

Всё-таки я ошиблась. Эмоции не взяли вверх над полковником, он смог усмирить ярость: не давил на тормоз, не дёргал внедорожник на светофорах, не мотался из ряда в ряд, словно спешил к умирающему принять последний вздох.

Когда мы подъехали к торцу высотного жилого здания и Пасечник ушел в контору без вывески, я осталась сидеть в машине. Лицо полковника, мельком глянувшего на меня, до сих пор напоминало угрожающую маску африканского быка, которому лучше не вставать поперёк дороги. Он вернулся довольно быстро, пристегнул к себе и повёл ещё к одному мозгоправу. Пасечник словно читал мои мысли, ни на минуту не оставляя меня без надзора. Это был какой-то трэш с заложницей и психом, которые направлялись к ещё одному психу.

Быстрым шагом мы проследовали мимо пацана администратора и вошли к «нестандартному доктору». Завесившись волосами, я уткнулась глазами в пол, с отстранённым видом «меня это не касается».

— Сесть! — послышался ледяной голос полковника

Сволочь! Как собаке командует. Я сгорала от стыда и ненависти. Так со мной ведёт при незнакомом мужчине, будто преступницу из камеры на допрос вывел. Меня трясло мелкой дрожью, когда я села на стул, не поднимая глаз. Пасечник пристегнул руку к ножке стула. Доктор спросил его.

— Вы хотите присутствовать?

— Нет. Без меня. Её зовут Майя.

По столу звякнули ключи наручников, хлопнула дверь, полковник вышел. Минута ожидания.

— Привет, я Назар.

Сука ты, а не Назар.

Возникла пауза. Эта сволочь — полковник пристегнул меня к стулу, а мозгоправ сделал вид, что такое обращение с женщиной в порядке вещей.

— Не надо меня казнить, я ведь… не ваш начальник.

Меня передёрнуло от этих слов. Кажется, странный Назар считал себя очень проницательным. Тут и дураку ясно, что мужчину, притащившего меня за наручник, я ненавижу.

— Красивое имя у вас, Майя.