Читаем Шлюха полностью

Темные глаза Габриэллы пронзили мой мозг одновременно с этой глупой идеей. Если посмотреть на нее с другого конца комнаты, её глаза кажутся черными, как уголь, но вблизи… матерь божья. Они были больше похожи на цвет темной сосны. У Габриэллы были самые красивые глаза, которые я только видел. Они первые, на что я обратил внимание. Это чертовы глаза. Знаю, она совершенно не пыталась сделать взгляд сексуальным, но он был таким. Естественная сексуальная привлекательность источалась этой девушкой. Ей не нужно было прилагать для этого усилий.

— А я думал, это я пьян.

— Что? Скажи, что не считаешь ту девчонку милой. Я зарабатываю на жизнь изучением людей. В чтении людей я эксперт. Гэбби — выгодная партия. Уверен, она будет для тебя хорошей женой, родит Роуэн пару братьев и сестер и будет идеальной мамой. Таков ее тип.

Я выпил еще раз и поспорил с Лейном о том, кому безопаснее садиться за руль. Я победил. Это был мой грузовик. Лейн говорил о возвращении домой и сексе с его глупой женушкой, а я снова подумал о ней. Роуэн нужен был брат, который сможет присматривать за ней. Может, это была не такая уж плохая идея. То есть, где еще я найду кого-то настолько отчаянного? Нигде. Никогда. И я это знал.

Мы в целости и сохранности добрались до нашего переулка, я высадил Лейна у его дома и поехал к себе в одиночестве.

— Как она? — спросил я новую няньку.

Она ответила на ломанном английском, объясняя, что с Роуэн все хорошо, и она спит в кроватке. Я заплатил ей, отправив домой, и пошел за новой выпивкой. Можно подумать, мне было мало.

Тень на плитке за дверью привлекла мое внимание, пока я наливал Джека в стакан.

Я открыл дверь навстречу моей маленькой шлюшке-безбилетнице, мгновенно пряча счастливую улыбку.

— Что ты, нахрен, здесь делаешь?

— Я-я, просто… я.

— Войди, из-за тебя комары залетают, — приказал я, уже чувствуя напряжение в члене. Я собирался трахнуть ее. Куда смогу. Все вело к пьяному сексу.

— Мне нужно тебе сказать кое-что.

Габриэлла стояла перед дверью, сжимая руки, дрожа всем телом. Я поднял свою задницу на новый, только установленный островок, наслаждаясь каждым моментом. Я еще немного позабавился с ней, позволяя дрожать, пока сам наслаждался представлением.

— Хорошо, я позволю тебе сказать, что хочешь, но сначала покажи мне свои сиськи.

Мой член увеличился, когда она не пошевелилась. Её взгляд был устремлен в пол, а выцветший желтый сарафан развивался на её нервном теле.

— Посмотри на меня, Габриэлла.

Перейти на страницу:

Все книги серии Близняшки

Условие для близнецов
Условие для близнецов

БОГИ долго думали, совещались… Как поступить? Это были дети молодой Королевы - Матери МАРТИССИНИИ!Они пришли к единому мнению оставить девочек живыми, но при одном условии…Малышек отправить жить на Землю до земного совершеннолетия. После этого одну из них призвать на планету для выполнения важной миссии...Молодые родители были очень рады, что дети останутся живы и не нужно делать такой сложный и страшный выбор…Мартиссиния прижала к груди малышек, в последний раз накормив их грудным молоком.Умываясь горючими слезами завернула их в красивые одежды, прикрепила к каждой на ручку фамильный амулет и положила их в отдельные корзинки. Прочитала над ними молитву сохранения и удачи, дрожащими руками передала их доверенным лицам Богов.ДВУХТОМНИК .Вторая книга "Позднее раскаяние" .

Таис Февраль

Самиздат, сетевая литература / Любовно-фантастические романы / Романы

Похожие книги

100 великих казаков
100 великих казаков

Книга военного историка и писателя А. В. Шишова повествует о жизни и деяниях ста великих казаков, наиболее выдающихся представителей казачества за всю историю нашего Отечества — от легендарного Ильи Муромца до писателя Михаила Шолохова. Казачество — уникальное военно-служилое сословие, внёсшее огромный вклад в становление Московской Руси и Российской империи. Это сообщество вольных людей, создававшееся столетиями, выдвинуло из своей среды прославленных землепроходцев и военачальников, бунтарей и иерархов православной церкви, исследователей и писателей. Впечатляет даже перечень казачьих войск и формирований: донское и запорожское, яицкое (уральское) и терское, украинское реестровое и кавказское линейное, волжское и астраханское, черноморское и бугское, оренбургское и кубанское, сибирское и якутское, забайкальское и амурское, семиреченское и уссурийское…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное
Моя борьба
Моя борьба

"Моя борьба" - история на автобиографической основе, рассказанная от третьего лица с органическими пассажами из дневника Певицы ночного кабаре Парижа, главного персонажа романа, и ее прозаическими зарисовками фантасмагорической фикции, которую она пишет пытаясь стать писателем.Странности парижской жизни, увиденной глазами не туриста, встречи с "перемещенными лицами" со всего мира, "феллинические" сценки русского кабаре столицы и его знаменитостей, рок-н-ролл как он есть на самом деле - составляют жизнь и борьбу главного персонажа романа, непризнанного художника, современной женщины восьмидесятых, одиночки.Не составит большого труда узнать Лимонова в портрете писателя. Романтический и "дикий", мальчиковый и отважный, он проходит через текст, чтобы в конце концов соединиться с певицей в одной из финальных сцен-фантасмагорий. Роман тем не менее не "'заклинивается" на жизни Эдуарда Лимонова. Перед нами скорее картина восьмидесятых годов Парижа, написанная от лица человека. проведшего половину своей жизни за границей. Неожиданные и "крутые" порой суждения, черный и жестокий юмор, поэтические предчувствия рассказчицы - певицы-писателя рисуют картину меняющейся эпохи.

Александр Снегирев , Елизавета Евгеньевна Слесарева , Адольф Гитлер , Наталия Георгиевна Медведева , Дмитрий Юрьевич Носов

Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Спорт