Читаем Широки врата полностью

«Мои друзья, сегодня моей темой будет „Вырождение христианской религии в Испании и какое бедствие она принесла испанскому народу“. Я выбрал эту тему по просьбе джентльмена, который обещал быть сегодня здесь на службе. Я никогда не видел этого джентльмена и не знаю его имени, но он заплатил высокую цену за свою просьбу. Как большинство из вас, несомненно, знает, я стал председателем Комитета по оказанию помощи Испании, а недавно я выступал на массовом митинге в котором я призвал к сбору пожертвований на покупку предметов медицинского назначения, так сильно необходимых осажденному испанскому народу. На следующее утро курьер принес в мой дом заказное письмо с вручением адресату, и когда я открыл его, то нашел там анонимную записку вместе с двадцать пятью хрустящих тысячедолларовых купюр. Я повторяю, чтобы вы смогли поверить своим ушам, двадцать пять тысяч долларов наличными, чтобы помочь спасти жизни раненых испанских солдат и накормить их жен и детей. Ничего подобного не происходило в моей жизни раньше, и я хотел бы отметить это пожертвование и поблагодарить неизвестного дарителя от глубины моего сердца. Я буду следить за тем, что его великодушие стало известно народу Испании, с тем, чтобы они могли понять, что есть еще верующие в свободу и настоящую демократию в американской республике, а также, что героические испанские бойцы не брошены в час ужасного испытания». Ланни и его родители слушали правду об Испании, которую он хорошо знал, но которую его родители никогда не слышали раньше. Когда всё закончилось, и они вышли, Робби сказал: «Я всё понял, сынок. Спасибо, что пригласил меня». Эстер была глубоко тронута, и воскликнула: «Это было мило с твоей стороны, Ланни. Твой отец извлечёт из этого пользу, даже не подозревая об этом».

Ланни угомонился на Шор Эйкрс и посвятил время детскому воспитанию. Он играл на фортепиано для своего маленького ребёнка и учил ее танцевать. Показывал ей приёмы плавания в крытом бассейне и следил за ее ездой на пони по поместью. Он заставил ее говорить с ним по-французски и напомнил ей о той прекрасной стране, о которой она начала забывать. Он был достаточно осторожен и включал бабушек в некоторые из этих дел, всегда обоих, не выделяя фаворитов. Между делом он читал, что происходит в мире, и временами выходил в большой город, где открывались новые шоу, и где человеческая жизнь бродила и плодилась, как в бочке месиво.

Из этой бочки выходило что-то новое, но никто не мог понять, что это такое. Новые виды аэробных бактерий роились там и вели войну со старыми знакомыми видами. Некоторые мастера варки были уверены, что новые виды были лучше старых, а другие были уверены, что они ядовиты. При варке пива или из винных бочек поднимаются непрекращающиеся пузыри. Так из этого человеческого брожения исходил пар идей, шум споров и несчетные миллионы печатных и произнесенных слов. Люди кричали друг на друга на углах улиц, они нанимали залы, обличали и бушевали, а тысячи других мужчин и женщин приходили аплодировать или освистывать по их желанию. В дневное время большинство из них должны были работать, но многие спорили даже рабочее время, а некоторые сумели в спорах найти себе работу. Их называли «агитаторами», и они зарабатывали себе на жизнь, произнося речи, печатая газеты или организуя других для протестов.

Часть большого города, известная как Йорквилл, лежала к востоку от Центрального парка. Там в большом количестве жили немцы, и там нацисты кричали, маршировали и продавали свои газеты. Южнее был район многоквартирных домов, сдаваемых в аренду, известный как Маленькая Италия, где фашисты делали то же самое. Сразу к востоку от площади Юнион-Сквер у коммунистов была своя штаб-квартира в старом здании завода. Рядом находился центр социалистов в школе Рэнд, а дальше размещалась газета еврейских социалистов с большим количеством читателей, чем было евреев во всей Палестине.

Теперь все эти группы устремили свои глаза на Испанию. Они следили с напряженным вниманием за ходом войны, и параллельно этому за пропагандистской войной по всему городу. Когда приходил большой немецкий пароход с нацистской пропагандой на различных языках, или когда он уходил груженный оружием в Португалию, красные устраивали демонстрации, а нацисты нападали на них с дубинками. Полицейские, многие из которых были ирландцами и ярыми антикоммунистами, стояли и наслаждались шоу. Мэр города, частично еврей и наполовину итальянец, не так давно был социалистом, и красные газеты осудили его как ренегата. А делегации рабочих призывали его обеспечить соблюдение закона.