Читаем Широки врата полностью

Расстроенный этим клубком проблем, путешественник вернулся в Нью-Йорк, где первым делом купил и прочитал розовые и красные газеты, полные последних новостей об Испании. Одной из новостей стало заявление Комитета по оказанию помощи Испании, созданного для поставки медикаментов и продовольствия для испанских рабочих, находящихся в бедственном положении. Обычный Красный Крест не обеспечивал надлежащего количества, так что это было для сочувствующих во всех странах за пределами Испании. Никаких лицензий не требовалось для отправки антисептиков, бинтов, консервированного молока и других пищевых продуктов. Они должны были сократить дефицит в Мадриде и Барселоне. Франко захватил сельскохозяйственные районы страны, в то время как у лоялистов были промышленные районы. Медицинские материалы могли бы спасти жизнь раненых и дать им возможность вернуться в строй. Так что это была своего рода военная помощь, в конце концов!

Таковы были доводы, приведенные на массовом митинге, который посетил Ланни. Один из выступавших был священником, пастором церкви, часто посещаемой людьми такого образа мыслей. Христианский джентльмен сейчас стал председателем комитета, и объявил то, что известно как «сбор пожертвований». Он, конечно, в ту ночь был в ударе, ибо, слушая его красноречие, Ланни Бэдд вдруг решил, что он собирается делать со своими деньгами.

На следующее утро он пошел в канцелярский магазин и купил несколько листов бумаги и несколько крепких манильских конвертов, один чуть больше другого. Он попросил на несколько минут пишущую машинку и напечатал адрес священнослужителя на большом конверте, пометив его: «Лично в руки только адресату». Кроме того, он написал записку: Вложение должно быть передано Комитету по оказанию помощи Испании. Жертвователь желает остаться анонимным, обратный адрес на конверте фиктивный. Жертвователь будет в вашей церкви в следующее воскресенье утром и просит вас подтвердить получение пожертвования на этой службе, пожалуйста, прочтите проповедь на тему «Вырождение христианской религии в Испании и какое бедствие она принесла испанскому народу».

Ланни отправился в свой банк в Нью-Йорке и обналичил чек Гарри. Он получил двадцать пять новых, гладких и блестящих тысячедолларовых банкнот[156] и сунул их в нагрудный карман. Посмотрев вокруг, чтобы убедиться, что за ним не следят, он вошел в ближайший почтамт, завернул банкноты в несколько листов бумаги и запечатал их в меньший конверт, а тот запечатал в больший. Большой конверт он надлежащим образом зарегистрировал, дав имя отправителя Джон Т. Джонс, 47634 С. Холстед-стрит, Чикаго. Он надеялся, что это было достаточно далеко, чтобы обнаружить его фиктивность! Письмо было направлено заказным с обязательным вручением адресату. После этого он ушел, посмеиваясь при мысли о шоке, который получит этот достойный священнослужитель.

В тот же вечер, в Шор Эйкрс, блудный сын позвонил в дом своего отца, сказав: «Робби, я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение. Я приглашаю тебя и Эстер пойти со мной в церковь в следующее воскресенье утром в Нью-Йорке».

«Это одна из ваших социалистических церквей?» — осведомился долготерпеливый и ожидающий всего отец.

«Ты можешь называть её так», — ответил сын, — «но не это является причиной, почему я приглашаю вас. Это очень личная причина, которую ты поймешь, когда будешь там. Это небольшое одолжение, но это весьма важно для меня».

«Уж не планируешь ли ты войти в социалистическое духовенство?» — спросил Робби с тревогой, ибо на самом деле он никогда не знал, чего ожидать дальше.

— Приезжай и узнаешь.

Церковь была очень похожа на Первую Конгрегациональную Ньюкасла, и публика была такой же без видимых признаков «радикализма». Робби пришлось отказаться от гольфа и завтракать в семь тридцать, чтобы попасть туда, так что это действительно было довольно большое одолжение. Ланни ждал на крыльце, и все трое пошли и слушали молитвы и песнопения так же, как у себя дома. Эстер всегда было трудно залучить своего мужа в церковь, поэтому она была благодарна за это, но в то же время ей было интересно, что можно было бы ожидать.

Проповедник взошел на кафедру и начал следующим образом: