– Странно. А мне тебя очень не хватает в комнате номер тринадцать. – Тут я заметила, как нахмурилась Скарлет, услышав эти слова. Я поняла, что не должна говорить ни об Ариадне, ни о том, что мы с ней долгое время были соседками по комнате, поскольку предполагалось, что я в этой школе всего второй день, ничего не знаю, всех вижу в первый раз и всё такое прочее. Бред какой-то! Впрочем, если сказанные мной слова и были неосторожными, их, кроме Скарлет, всё равно никто не услышал – они утонули в общем гвалте и перезвоне посуды.

– Ах, если бы мы с тобой могли всегда оставаться вместе! – вздохнула Ариадна. – Будь у меня золотая рыбка, именно такое желание я бы ей и загадала.

– Не трать свои желания попусту, их, как известно, всего три, – предостерегла я её. – Можешь загадать что-нибудь получше, например, чтобы мы с тобой не должны были учиться в этой школе.

– Или миллион наличными, – вставила Скарлет, ткнув в мою сторону испачканной в овсянке ложкой. – Ни одна собака не смогла бы приказывать нам, что мы должны делать, будь у нас миллион наличными, шарики квадратные.

– Готова спорить, что мистер Бартоломью смог бы, будь у нас хоть миллион наличными, хоть два, – заметила я. Мы все обдумали этот вариант, а потом дружно поёжились. Вот было, знаете ли, в его голосе, словах, движениях что-то такое, отчего ну никак не хотелось оказаться у него поперёк дороги.

<p>Глава пятая</p><p>Скарлет</p>

Я боялась.

Боялась возвращаться на уроки. Боялась Вайолет. Боялась, что где-то рядом может оказаться мисс Фокс.

Боялась Руквудской школы.

В первую ночь после возвращения я почти не сомкнула глаз, а как только начинала задрёмывать, на меня обрушивались кошмары. Я тут же просыпалась, и сразу, уже наяву, мне начинало казаться, что я слышу голоса, шёпотом разговаривающие внутри стен. Представляете, ужас какой, шишки квашеные?!

Я подумала, не рассказать ли об этом Айви, и решила, что не стоит. Я должна выглядеть перед сестрой смелой и уверенной в себе; мне нельзя показать ей, как я испугана.

Вот почему, промучившись до утра, я выскочила из постели, где мы в первую ночь спали с Айви вдвоём, и начала прикидываться, будто настал самый счастливый день в моей жизни. Я даже проглотила за завтраком чудовищную овсянку, хотя смотреть на неё не могла. Просто глотала через силу и улыбалась, такие вот пончики-макарончики.

Потом было утреннее собрание. Ну что вам сказать? Бывали, конечно, на моём веку собрания и похуже, сегодня мы хотя бы псалмы не пели, да и сестра-хозяйка полчаса не учила нас, как нужно у себя в спальнях поддерживать чистоту. А после собрания нас с Айви ждал сюрприз – мы получили письмо.

– От тётушки Фебы! – воскликнула Айви, взглянув на конверт. Ариадна покинула нас и побежала на первый урок, а мы с сестрой притормозили в коридоре, чтобы прочитать письмо.

Я была вне себя от радости, когда услышала радостные новости. Это просто настоящее чудо, что Скарлет опять с нами. Мне не терпится вновь увидеть вас двоих вместе. Но боюсь, что этого может не случиться. Я надеялась, что вам разрешат жить со мной, но теперь поняла, что и так слишком сильно вмешивалась в вашу жизнь. Эдит права, вы должны получить хорошее образование, а не сидеть под крылом такой старой клуши, как я. Мне очень жаль. Но я всё равно надеюсь когда-нибудь снова увидеться с вами.

С самыми лучшими пожеланиями и любовью,

Некоторые буквы расплылись – наверняка от капавших на письмо слёз.

– Чувствуешь, что ей наша мачеха напела? – спросила я, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Чувствую, – согласилась Айви. Её радостное настроение тут же улетучилось, а лицо скривилось так, будто она была готова разреветься.

Я взяла у неё из рук письмо, смяла его и процедила сквозь зубы:

– Чушь! Ерунда полная! Это не тётушка Феба вмешивается в нашу с тобой жизнь, а исключительно она, Эдит, эта ведьма!

Наверное, я слишком громко говорила, потому что шедшие мимо нас девочки удивлённо косились в мою сторону и прибавляли шагу. Пусть пялятся и поскорей проваливают, шарики квадратные!