Карлес улыбнулся:

— В национальном характере могут произойти перемены, но я не рассчитываю на них. Кроме того, я даже не хочу американизации мира. Это обеднит человеческую культуру.

— Но я думаю, это единственный способ создать единое правительство, — сказал Коскинен. — Единая мировая культура, где все народы исповедуют одни идеалы.

— Нет, нет, — возразил Карлес, — если такое случится, произойдет то, что произошло в нашей стране, только в мировом масштабе. Нет, в мире должны существовать разные сообщества, достаточно сильные, чтобы существовать наравне с остальными. И достаточно отличающиеся друг от друга, чтобы не смешиваться с остальными. Так сказать, мировая Федерация.

— А какое правительство будет в такой Федерации? — спросила Вивьен.

— В первую очередь, должны быть образованы международные силы поддержки мира на планете, которые будут находится под контролем президента, избранного двухпалатным парламентом: один сенатор от каждой страны, а количество членов конгресса пропорционально населению сообщества.

— Во-первых, — вмешался Трембицкий, — нельзя каждой стране давать одинаковое представительство. Вспомните печальный пример с ООН. И пропорциональность тоже нехороша. Это будет означать полную китаизацию.

— Сейчас я разрабатываю систему выборов, — сказал Карлес. — Число представителей от отдельного сообщества будет зависеть не только от населения, но и от уровня образования, общей культуры развития промышленности и так далее. Разумеется, внутри собственных границ каждое сообщество может проводить выборы представителей в мировой парламент по своему усмотрению.

— Что же будет делать мировое правительство? — спросил Коскинен.

— Оно будет работать в областях, политически безопасных: в здравоохранении, образовании, экономике. И принципы внутреннего суверенитета будут свято соблюдаться. Но, разумеется, нельзя позволить, чтобы богатые страны богатели, а бедные беднели. Необходимо поровну разделить все экономические тяготы. Я прикинул, что наши нынешние расходы на поддержание Протектората вполне достаточны, чтобы выделить их в качестве помощи бедным странам. Таким образом, мы избавимся от нынешних врагов и приобретем новых друзей. А лет через десять другие страны разбогатеют до такой степени, что смогут разделить с нами расходы.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вздохнул Трембицкий. — Не забывайте, что война закончилась совсем недавно. И еще никогда в истории не случалось, чтобы все участники войны считали ее исход справедливым.

— Нынешние границы могут быть изменены по общему согласию, — сказал Карлес. — А что касается диктаторских режимов, я считаю, что мировое правительство сможет защищать права людей. Можно будет издать закон, согласно которому любой человек, не обвиненный в уголовных преступлениях, может покинуть страну по политическим мотивам.

— А другая страна примет его?

— Я уверен, что да, если будет ясно, что он действительно бежит от тирании. Это эффективный метод подрыва репутации тирана. Он явно не захочет терять авторитет в глазах своих подданных и изменит политику.

Вы должны понять — это не утопическое государство. Жизнь в нем долгое время будет трудной и суровой. Вот почему мне не нравится ярлык эгалитарианства. Он означает панацею от всех болезней общества. Но, с другой стороны, это наша цель, наша организация должна работать во имя всеобщего равенства. Я думаю, мы должны работать уже сейчас, бороться против несправедливости, бороться за то, чтобы снова стать свободными людьми.

Разговор продолжался несколько часов, а потом Карлес распрощался и ушел.

— Ну? — спросил Ганновей, проводив гостя.

— О Боже! — воскликнул Коскинен., — Конечно, да!

ГЛАВА 14

Зодиак, выбранный для штаб-квартиры местной организации эгалитарианцев в Манхеттене, казался странным местом. Это было очень модное и дорогое место. Толпы людей посещали его, поэтому сюда можно было прийти в любое время, не привлекая внимания. Кроме того, многие входили сюда в масках, а обилие помещений давало возможность проводить тайные встречи.

Коскинен шел вместе с сопровождающими по гулким коридорам, погруженным в полумрак. Генератор давил на плечи. Коридор привел их к окованной двери, которая открылась после того, как Ганновей всунул в щель сканера какую-то карточку. Они вошли в небольшую комнату, где не было ничего, кроме стульев и небольшого стола.

Здесь уже находились человек пять или шесть. Все они как будто чего-то настороженно выжидали, хотя совершенно не походили на заговорщиков, которых показывали в ТВ-передачах. Младшему из них было около тридцати, старшему — не более шестидесяти, и все они, если верить одежде, казались людьми среднего достатка. Их представили Коскинену просто, без лишних формальностей, но он чувствовал, что все эти люди были напряжены, а кое у кого на лбу виднелись откровенные капельки пота.

— Наш Совет собрался здесь потому, что каждый из присутствующих имеет возможность выбраться сюда в случае надобности, — объяснил Ганновей.