Коснувшись наушника, чтобы прочитать какой-то сигнал от органики, она выпрямилась и прищуренным взглядом уставилась на насекомообразное существо, карабкающееся по ящику. Мы втроём наблюдали, как его бледные щупальца перебирают слои бумаги.

— Оно может обезвредить то, что может находиться внутри? — спросила я.

— Давай будем надеяться на это, Мост, — сказала Чандрэ. — Я не хочу выковыривать кусочки тебя из своих волос, с твоими-то человеческими рефлексами.

Я закатила глаза, крепче скрещивая руки на груди. Очевидно, ей вовсе не казалось странным оскорблять мои навыки видящей, называя меня человеком. Даже при Касс, которая вообще-то была человеком и стояла прямо рядом с нами.

Псевдо-организм издал тихий сигнал прямо перед тем, как его змеевидные ножки убрались в тельце размером в кулак, которое сделалось гладким и как будто безжизненным.

— Все чисто, — объявила Чандрэ.

— Хватай его, — сказала я Мэйгару, который появился на пороге и заглянул через моё плечо. — Поставь с остальными. И проверь стены эхолокатором. Может обнаружиться что-нибудь ещё.

Я смотрела, как Касс следует за Мэйгаром, и видящие вокруг меня рассеялись, делая так, как я сказала.

Никто больше не спорил, когда я говорила им сделать что-то. Даже Мэйгар и Чандрэ подчинялись прямым приказам, если я настаивала, хотя и могли бурчать все это время. Я не уверена, нервировало это меня или успокаивало.

В конце концов, я же «Мост».

Мне пришлось привыкнуть ко многим вещам.

Больше половины мира людей и мира видящих верило, что я — реинкарнация мифологического существа, чьё присутствие на Земле предвещало конец света. Но мне не нравилось думать об этом.

У меня появилось новое имя. Состоялась даже целая церемония.

Мне пришлось надеть синюю мантию. После этого я стала «Дигойз Элиани», по крайней мере, на бумаге.

Имя заставляло меня нервничать. Видящие ставили фамилию наперёд имени, как и многие азиатские народности. Наверное, логично было взять фамилию Ревика, хотя бы временно, но все равно это казалось довольно странным. В конце концов, один-единственный раз, когда мы с Ревиком действительно обсуждали наш брак — это когда он попросил меня о разводе.

Поскольку у видящих не существовало особенной традиции, по которой женщины брали бы фамилии мужей, я попыталась не придавать этому значения. Но это непросто.

Элиани — уже не такая большая проблема. Я попросила Вэша дать мне имя, которое я по-прежнему могла сокращать до Элли. Вариант «Элиани» был ничуть не хуже остальных.

В любом случае, я не могла оставаться Элисон Мэй Тейлор — по многим причинам.

Не последней из них стало то, что Элли Тейлор разыскивали за предположительные террористические акты примерно в двадцати странах. Опять-таки, я сомневалась, что мы хоть кого-то одурачили, пока Териан жив.

У меня все ещё не было клановой татуировки.

Очевидно, это несло за собой более серьёзные последствия в плане семейных обязательств и все такое, так что Вэш дал мне разрешение повременить. Вне зависимости от того, что Ревик думал о нашем «браке» в эти дни, у меня определённо сложилось впечатление, что он не очень-то любил свою приёмную семью. Я не хотела использовать их в качестве запасного варианта там, где не смогу потом что-то изменить — по крайней мере, пока не поговорю с Ревиком.

Все кланы подали петиции на включение меня в их родословную, когда Совет Семёрки официально идентифицировал меня как Моста, так что у меня имелись варианты.

А ещё это означало, что кого бы я ни выбрала, кто-то разозлится.

Когда я сказала об этом Вэшу, он улыбнулся и сказал:

— Добро пожаловать в лидерство.

Он не ошибался. И все же, разве обязательно ему так демонстративно радоваться тому факту, что это больше не его головная боль?

В самом Сиртауне моя новая личность оказалась совершенно бесполезной.

Все, кроме Касс и Джона, называли меня «Мост».

Мне пришлось иметь дело с религиозными людьми и видящими, которые приезжали в Сиртаун, чтобы отдать дань уважения — некоторые ехали аж из Южной Америки. Буквально три недели назад в городе происходил фестиваль, где меня просили благословить детей, и многие религиозные личности окрестили своих дочек «Элисон».

Я также благословила как минимум одного «Ревика», что невольно показалось мне милым.

Я практически уверена, что как минимум несколько людей снимали меня на видео в тот день, на сцене, хотя формально любое записывающее устройство запрещено в пределах лагеря.

Моё лицо все ещё время от времени показывалось в новостях — моё настоящее лицо, не аватар — а значит, я все ещё классифицировалась как террорист и враг Мирового Суда.

Так что я не знаю, кого они дурачили.

В любом случае, мне меньше всего нужно, чтобы ещё больше людей доставали меня по поводу Ревика.

Глава 2

Война

12 июня, 1944

Дневники Родерика Бирманна (также известного, как Галейт), позднее известного как президент США Дэниэл Кейн

Берлин, Германия

… Думаю, у нас наконец-то достаточно сил, чтобы оказать перманентное влияние.