– Конечно, ты там был. Было потрясающе, не так ли? Неужели я пропустила то, что могло бы стать лучшим вечером в моей жизни?

Я вспоминаю.

– Это было в актовом зале, и фильмы показывали на большом экране. Нас было всего, наверное… человек двадцать? Двадцать пять? И кто-то заказал пиццу. И… конечно, фильмы Миядзаки невероятные.

Майя выглядит задумчивой.

– Вот видишь? Звучит заманчиво. В то время как я, вероятно, была на очередном девичнике, где мы красили ногти и играли в «Правду или действие», как всегда. – Она съеживается. – Не пойми меня неправильно. Мне нравятся мои друзья, просто… Честно? В прошлые выходные, играя в «Подземелья и драконы», мне было так весело, как давно уже не бывало.

Эти слова, наверное, должны доставить мне удовольствие, только вот Майя выглядит слишком грустной.

Она морщится.

– Не говори им, что я это сказала. Разумеется.

– Не скажу.

Поколебавшись, я спрашиваю:

– Просто хочу прояснить… ты планируешь расстаться со своими друзьями, потому что в тебе живет скрытый ботаник?

Майя смеется.

–Нет. Они по-прежнему мои друзья. Просто иногда мне кажется, что теперь мы совсем разные, не такие, какими были, когда познакомились. И то, что мне представляется действительно крутым и веселым… я даже не думаю, что смогу рассказать им об этом. Они лишь посмеются надо мной или сочтут предательницей.

– Под крутым и веселым ты подразумеваешь… аниме, – уточняю я. – Ренессансные ярмарки. И «Подземелья и драконы».

Она бросает на меня предостерегающий взгляд.

– Надеюсь, это не сарказм. Я ведь тебе душу открыла.

Я накладываю себе на тарелку немного креольской сальсы.

– Извини. Просто… ты говоришь так, будто вступаешь в секту, отмываешь наркоденьги или что-то в этом роде. На самом деле тебе всего лишь хочется время от времени грабить воображаемые подземелья. Между прочим, миллионам людей по всему миру нравится эта игра. И как отреагировали твои друзья, когда ты рассказала им? Они что, угрожали отправить тебя в реабилитационный центр для ботаников?

Я пытаюсь пошутить, но Майя не смеется. Если на то пошло, когда она делает глоток газировки, вид у нее виноватый.

– О, – догадываюсь я. – Ты им не сказала.

– Это не потому, что я стесняюсь, клянусь. Просто… Как-то к слову не пришлось. Но они, разумеется, знают, что мы с тобой проводим время вместе.

Проводим время вместе, думаю я. Не встречаемся.

– Ничего страшного. Можешь говорить им все, что хочешь. Или не говорить все, что не хочешь. Но все-таки, чего ты боишься? Неужели ты правда думаешь, что они бросят тебя только потому, что ты нашла новое хобби?

– Может, и нет. – В голосе Майи не слышно убежденности. – Но я не уверена, что хочу проверять.

Я хмурюсь.

–Они приняли меня достаточно легко.

–Потому что я приняла тебя.

Я открываю рот. Но тут же снова закрываю.

Майя цепляет вилкой тостоны.

Наконец я собираюсь с мыслями.

– То, что нам нравится, лишь часть того, кто мы есть. Это не меняет нашей сущности. И то, что ты общаешься со мной, тоже не меняет того, кто ты есть.

На ее губах мелькает слабая улыбка.

– Спасибо, Джуд. И спасибо, что пригласил меня прогуляться сегодня вечером. Мне нравится проводить с тобой время.

Мое сердце подпрыгивает. Я улыбаюсь ей в ответ и на мгновение чувствую, как между нами возникает притяжение. Мы сидим в кабинке достаточно близко друг к другу, чтобы я мог наклониться к ней и…

Паника сковывает грудь, и я первым отвожу взгляд. Откашливаясь, я тянусь за своим напитком и делаю несколько больших глотков.

Когда я осмеливаюсь снова взглянуть на Майю, она ищет что-то в своей сумочке, и у меня возникает предположение, что она чувствует себя так же неловко и неуверенно. Хотела ли она, чтобы я поцеловал ее? Кто подскажет? Во всех фильмах это выглядит так просто, как будто сразу улавливаешь подходящий момент.

Но я знаю лишь то, что за столиком, за которым нас всего двое, вдруг становится тесно.

И Майя по-прежнему не смотрит мне в глаза.

– Знаешь, – внезапно говорит она, – могу поспорить, что существует какая-то альтернативная вселенная, где я все-таки побывала на том вечере аниме. И, думаю, в той вселенной мы с тобой очень хорошие друзья.

Слова повисают между нами. Поглощают весь воздух. Давят мне на грудь.

Очень.

Хорошие.

Друзья.

– Да, – отвечаю я напряженным голосом. – Держу пари, ты права.

<p>Глава двадцать третья</p>

Когда я возвращаюсь домой, там невероятно тихо, и до меня не сразу доходит, что мама с папой собирались повести Пенни и Элли на новый фильм Marvel. (Без меня? Получается, так.)

Я не голоден, но все равно иду на кухню и достаю из шкафчика банку «Нутеллы». Нет ничего лучше, чем заедать стресс после свидания, гадая, не упустил ли ты еще один шанс поцеловать девушку своей мечты.

Я открываю банку и, прислоняясь к столу, зачерпываю огромную ложку. Жую медленно, потому что полный рот шоколадной пасты – это не так приятно, как можно подумать.

Я едва ощущаю вкус.

Что со мной не так?

Со стоном я откладываю «Нутеллу» и тянусь за телефоном.