Читаем Щенок полностью

Мальчик стремительно рванулся из кухни во двор, стараясь обойти огромного мужчину, но при этом слегка задев край манжеты на его рубашке. Достав из сарая метлу, бедняга начал снова подметать веранду. Несмотря на то, что уже наступил вечер, солнце все еще довольно сильно пригревало. Хотя было не так жарко, как днем, когда малышу пришлось подстригать живую изгородь и лужайку перед домом. Все лицо, руки и шея ребенка полностью обгорели, и весь день его нестерпимо мучила жажда.

Грязь легко удалялась, и автоматически выполняя руками привычные движения, мальчик жадно взглянул на кран для полива травы. Если только можно было бы ненадолго включить его, тогда он смог бы наполнить пустой живот хотя бы водой. И, кроме того, прохладная вода смогла бы хоть немного остудить горящую от солнечных ожогов кожу. Краем глаза малыш уловил движение возле задней двери: тетя Петунья наблюдала. А она не одобрит бесполезную трату воды на «щенка». Печально опустив голову, мальчик вскоре закончил работу. Вернув метлу на место в гараж, ребенок направился в сторону кухонной двери. Тети Петуньи уже не было, но на ее месте стоял дядя Вернон.

– Сядь там, мальчик, - приказал он, указав на ступеньку. – Будешь сидеть здесь, пока мы не закончим.

- Да, сэр, – тихо пробормотал мальчик и сел, где ему было велено, повернувшись лицом во двор. К этому приказу ребенок уже привык, ему частенько приходилось так сидеть.

Восхитительные запахи ужина проникали сквозь кухонную дверь: ароматный ростбиф с подливкой, потрясающая жареная картошка, теплые булочки и свежий горошек. За все время ужина малыш не произнес ни слова. А вот Дадли за столом говорил громко, чаще всего с набитым ртом, что заметно искажало многие слова. Он в очередной раз перечислял все подвиги и достижения, которые свершил сегодня на велосипеде при поддержке своих дружков. Тетя Петунья упрашивала Дадли поесть еще немного:

– Ну еще ложечку, Дадличек, дорогой. Вот молодец, мамочкин мальчик.

А дядя Вернон в это время расхваливал эксцентричные и глупые выходки, которые совершал его сын в течение дня:

– Молодец, Дадлик. Покажи этим мальчишкам парочку приемчиков.

Чавкающие звуки, звон приборов и разговоры были слышны еще долгое время. На десерт тетя Петунья приготовила шоколадный торт со взбитыми сливками. Дядя Вернон и Дадли положили себе на тарелку по нескольку кусков. «Хотя им обоим не помешало бы немного поголодать», - подумал малыш, в то время как его собственный желудок болезненно сжался, да так, что ему пришлось резко выдохнуть, а на глаза навернулись слезы. Мальчик прижал руки к животу и наклонился вперед, положив голову на согнутые колени.

Может быть, дядя Вернон изменит свое решение?! Может быть, ему оставят хоть немного объедков, хоть что-нибудь?!

Послышался скрежет отодвигаемых стульев и звуки включенного в гостиной телевизора. Тетя Петунья открыла заднюю дверь.

– Приберись здесь, - сказала она холодно. – И держи свои лапы подальше от остатков.

- Да, мадам, – прошептал мальчик и медленно поднялся на ноги. Он знал, что тетя будет наблюдать за ним, возможно, даже пересчитает после него оставшиеся картофелины и булочки: не прихватил ли мальчик что-нибудь. Она частенько так делала. Малыш начал уборку, а тетя села в кресло, которое находилось у входа в гостиную. Время от времени она посматривала на ребенка, на то, как он убирает со стола, чистит кастрюли и тарелки, моет их, затем вытирает и ставит на место.

- Отправляйся в кровать, - велела тетя Петунья после того, как уборка на кухне была закончена.

- Да, мадам. Плечики малыша печально опустились, и он пошел в свой чулан, жалея, что не положил кусочек мокрой тряпочки в свой карман. Там, в чулане, он смог бы выжать ее и попить хоть немного. Правда мальчик понадеялся на то, что ему разрешат помыться перед сном или хотя бы воспользоваться туалетом. Но, как оказалось, его тетя сегодня вечером была настроена не очень благодушно.

Перед тем, как закрыть за собой дверь в чулан, он дернул за цепочку, чтобы включить единственную тусклую лампочку. Сняв с себя кошмарную мешковатую одежду, в которой работал днем, мальчик быстро натянул старую футболку Дадли, вытянутую и грязную. Это была его ночная рубашка. Затем воспользовался ведром в углу служившим ему туалетом, выключил свет и попытался поудобней устроиться на своей кровати. Это была старая раскладушка Дадли, на которой тот любил попрыгать так, что сломал практически все пружины.

Свет проникал сквозь щели в двери, так же как и звук работающего телевизора. Малыш лежал на боку, свернувшись в комочек под тонким одеялом, и смотрел невидящим взглядом на дверь чулана. Когда его глаза привыкли к темноте, мальчик смог различить буквы на картинке, которую нарисовал в школе зеленым, красным и фиолетовым карандашами: «Комната Гарри».

Если он перестанет видеть свои жуткие сны, то этот рисунок - единственное, что будет напоминать ребенку его имя.