— И вы полагаете, это оправдывает ее? Чушь собачья! Она вообще никого не должна курировать, за ней самой нужен глаз да глаз. Наша клиника считается одной из лучших, если не самой лучшей в этой треклятой стране, и всего за две недели мы теряем двух здоровых молодых людей. Скажите, доктор Ротхаузер, вам это не кажется по меньшей мере странным?

— Возникли объективные сложности с интубацией трахеи, — предпринял еще одну попытку Ной.

— Сложности? А до меня дошли сведения, что она вовсе не смогла интубировать. Черт подери, никогда не слышал об анестезиологе, который не сумел вставить эндотрахеальную трубку. Со всем их техническим арсеналом это же нонсенс!

— Когда возникла проблема, доктора Лондон не было в операционной, — чуть резче ответил Ной.

— О, ну конечно, это все объясняет, — закатил глаза Мейсон. — И где же, позвольте спросить, она находилась?

— Контролировала вводный наркоз в соседней операционной. Полагаю, вам известно правило: курирующий анестезиолог находится рядом с ординатором на всем протяжении индукции и интубации. В то время как хирург, работавший в операционной номер восемь, настоял, чтобы ординатор-первогодок начала наркоз, не дожидаясь куратора.

— То есть, по-вашему, виноват доктор Джексон? — прищурив глаза, с подозрением спросил Мейсон. — Полнейший абсурд! Примерно то же, что обвинить меня в смерти Брюса Винсента!

— Я не говорю, что виноват доктор Джексон, — возразил Ной. — Но ему не следовало подталкивать младшего сотрудника к нарушению правил.

— Разрешите задать вам один вопрос, доктор Ротхаузер. Почему вы выгораживаете эту сучку? Вы же умный человек. Так в чем дело?

— Да никого я не выгораживаю, — пожал плечами Ной. — Я лишь пытаюсь объективно рассматривать факты. И, само собой, случай будет расследован и представлен на следующей конференции.

— Минутку! Я, кажется, понял, в чем дело. — На тонких губах доктора Мейсона появилась коварная усмешка. — Только что дошло! Хотите, поделюсь с вами?

— Послушайте, я ведь уже объяснил, — предпринял Ной еще одну попытку свернуть разговор, — меня интересуют только факты.

— Так вот что я думаю, — словно не слыша его, продолжил Мейсон. — Вы трахаете ее! Скажите прямо, я угадал? Нужно признать, фигура у нее отменная и шикарный особняк неподалеку отсюда.

У Ноя пересохло во рту, на мгновение он лишился дара речи и уставился на Мейсона, недоумевая, каким образом тот вычислил их, ведь они с Авой были предельно осторожны, чуть ли не помешались на секретности.

— Ладно, можете не отвечать, — расхохотался доктор Мейсон, видя замешательство собеседника. — И как я раньше не сообразил? Теперь все встало на свои места. Не знаю, коллега, как вам удалось затащить в постель эту холодную рыбину, но нужно отдать вам должное: герой!

— Извините, это какой-то абсурд, — выдавил Ной, проклиная себя за то, что не ответил сразу.

— Я должен был сразу догадаться, — продолжал хирург, игнорируя попытку Ноя опровергнуть его домыслы. — Вы же не умеете врать, доктор Ротхаузер. Но учтите: в моих глазах это не добавляет вам очков. Напротив, бесит еще больше.

«И я даже знаю почему», — подумал Ной. Как любому нарциссу, Уильяму Мейсону проще было объяснить отказ Авы успехом конкурента, чем признать, что его могли найти недостаточно привлекательным.

— Не пора ли вам паковать чемоданы? — Мейсон надвинулся на Ноя и ткнул в грудь толстым указательным пальцем. Похоже, у Дикого Билла это вошло в привычку. — Не сомневайтесь, я позабочусь о том, чтобы доктору Эрнандесу стало известно о ваших шашнях.

Затем доктор Мейсон буквально оттолкнул молодого врача и продолжил путь по коридору, держа курс на ординаторскую хирургического отделения.

Ной смотрел ему вслед со смешанным чувством гнева и отвращения. Угроза Мейсона рассказать шефу о его предполагаемом романе с доктором Лондон могла обернуться серьезными неприятностями. Ною не верилось, что это отразится на его работе, а вот на отношениях с Авой — вполне. Она ясно дала понять, что не желает посвящать коллег в свою личную жизнь, в чем Ной был солидарен с ней, однако вряд ли, даже при всей осторожности, им удалось бы долго скрываться. Рано или поздно кто-нибудь непременно увидит, как он заходит в ее дом на Луисбург-сквер, поскольку многие сотрудники больницы, как и сам Ной, жили в районе Бикон-Хилл. Раскрытие их тайны было всего лишь вопросом времени.

— Подонок, — произнес он вслух, приближаясь к операционной № 18. Ава, описывая Мейсона как человека с нарциссическим расстройством личности, сравнила его со слоном в посудной лавке, который крушит все на своем пути. Теперь Ной полагал, что это слишком слабое сравнение: скорее уж Дикий Билл смахивает на взбесившуюся гориллу, которая бросается на людей. Образ возник сам собой и заставил Ноя улыбнуться, хотя впереди особого веселья не предвиделось.

Глава 14

Среда, 12 июля, 21:31