Читаем Шарлатаны полностью

— Да, знаю такой тип врачей. Интересно, что он в принципе затронул данную тему. Думаю, нам следует учесть это при подготовке к докладу. Так, что еще?

— Когда я спросил, осматривал ли он лично пациента перед операцией, Мейсон просто взбесился.

Его собеседница расхохоталась.

— А вы чего ожидали? Особенно если учесть, как он дорожит своей репутацией.

Глядя на хохочущую Аву, Ной расплылся в ответной улыбке, досадуя, однако, что не задал вопрос в более корректной форме, не позволив Мейсону заподозрить, будто его обвиняют в невнимательности. Когда имеешь дело с нарциссом, важно не допускать даже намека на критику.

— Я пытался вести беседу как можно аккуратнее, но, похоже, моя дипломатия провалилась, — сознался главный ординатор.

— Похоже, — все еще смеясь, кивнула Ава. — А как насчет идиотских обвинений, будто бы пациент скончался из-за вашего вмешательства?

— Нет, в этот раз ничего подобного он не говорил.

— Ну, по крайней мере, хоть это обнадеживает. Знаете, кажется, я начинаю понимать, каким образом следует представить дело Брюса Винсента.

— Серьезно? — Ной выпрямился и с любопытством уставился на доктора Лондон. Ему нравилась решимость, с какой она произнесла эту фразу, и не терпелось услышать, что именно у нее на уме.

— Главное — не позволить Дикому Биллу разозлиться. Вот наш ключ к успеху. Второе: постарайтесь обойти стороной вопрос о конвейерной хирургии. В основном ради вашей же безопасности. И третье: не касайтесь темы анестезии — это уже ради меня, — учитывая желание Мейсона свалить вину на анестезиолога.

— Легко сказать, — вздохнул Ной. — Факты есть факты, и я не могу изменить их.

— Совершенно верно. Поэтому вам нужно лишь обойти некоторые из них — те, что могут вызвать бурную реакцию противника. Например, не стоит упоминать, что пациент больше часа находился в наркозе, дожидаясь хирурга. Как бы ни было это плохо само по себе, наркоз не стал причиной смерти. С другой стороны, подчеркните те моменты, которые особенно возмущают Мейсона: небрежность ординатора приемного покоя, не осмотревшего пациента, и, конечно, вину самого мистера Винсента, а также действия приемного покоя, где не добились от Брюса правдивого ответа. Если окажетесь достаточно многословны и сумеете аккуратно представить дело, то обсуждение займет около часа и постепенно иссякнет само собой. Сколько всего случаев предполагается рассмотреть на конференции?

— Пять или шесть, если не ошибаюсь.

— Отлично! — Ава хлопнула ладонью по столу. — Оставьте дело Брюса Винсента на финал. Конференция рассчитана на полтора часа, задержаться никто не сможет: у всех запланированы операции. В результате вам просто может не хватить времени и обсуждение придется свернуть.

Ной машинально перекатывал вилкой по тарелке зернышки кукурузы и обдумывал предложение Авы. И чем дольше он его обдумывал, тем больше оно ему нравилось. Хитрость могла сработать. Только от главного ординатора зависит, в какой последовательности будут представлены дела на конференции. Учитывая всеобщий интерес к случаю Брюса Винсента, Ной намеревался начать с него, но сейчас понял: Ава права. И если никто не догадается об уловке — под «никто» подразумевался доктор Эрнандес, — всегда есть возможность прервать обсуждение, каким бы горячим оно ни было, когда время конференции выйдет и настанет пора возвращаться к работе.

— Думаю, в этом есть смысл, — откладывая вилку, решительно заявил Ной.

— Я тоже так думаю, — согласилась Ава. Она подхватила свой бокал и кивнула собеседнику, который поднял свой. — У нас есть несколько дней, чтобы хорошенько подготовиться и продумать детали, но, полагаю, мы на верном пути. Итак, за ваш успех!

Покончив с серьезными делами, Ава и Ной переключились на веселую болтовню. Главным рассказчиком была хозяйка дома, в запасе у которой имелось немало историй о путешествиях и разных приключениях — например, о последнем ее эксперименте, прыжке на тарзанке. Ной был поражен, узнав, что ради этого она полетела в Новую Зеландию. Оказавшись в тех краях, Ава заодно совершила погружение в специальной защитной клетке в кишащее акулами море возле южного побережья Австралии. Ной слушал как завороженный и одновременно чувствовал нечто вроде тревоги: на фоне бурной жизни молодой женщины его будни выглядели однообразными и скучными, ограниченными лишь больницей. Последним путешествием, которое он совершил, была поездка в Нью-Йорк, и то всего на один день: они с Лесли выбрались посмотреть нашумевшую бродвейскую пьесу. Ной страшно не хотел ехать, оставляя без присмотра прооперированных накануне пациентов, и, даже договорившись с коллегами, чтобы те подменили его, все равно тревожился, понимая, насколько важно для больного присутствие лечащего врача.

— Если хотите, можем перебраться наверх и выпить чего-нибудь покрепче, — предложила Ава, после того как они вместе убрали со стола, вернув кухне первозданную чистоту и порядок.

— Спасибо. Думаю, с меня двух бокалов вина более чем достаточно, — улыбнулся Ной. — Простите, что не могу поддержать компанию.