Читаем Шарлатаны полностью

— Похоже, у вас тут все под контролем, — сказал он. Еще одна причина, почему медсестры любили Ноя: он умел ценить их труд и понимал, насколько он важен. Доктор Ротхаузер не уставал повторять, что девять десятых работы на отделениях выполняют именно сестры и ординаторы обязаны им помогать.

— Да, ночь выдалась на редкость спокойная, — согласилась Кэрол.

— Есть проблемы, о которых мне следует знать? — спросил Ной, снова оборачиваясь к столу и вскидывая глаза на старшую сестру. Он с удивлением заметил, что Кэрол внимательно разглядывает его.

— Думаю, нет, — ответила Кэрол и добавила после секундной паузы: — Позвольте задать вам один вопрос, доктор Ротхаузер: как вам удается, чтобы халат всегда выглядел таким чистым и отутюженным?

— Я часто его меняю, — рассмеялся Ной.

— Зачем?

— Думаю, пациентам нравится иметь дело с врачом, который выглядит опрятно. Во всяком случае, мне на месте пациента было бы приятно.

— Интересно. — Кэрол пожала плечами. — Ну, пожалуй, вы правы.

— Сегодня нас ждет встреча с новыми ординаторами, — снова улыбнулся Ной.

— Ой, умоляю, даже не напоминайте, — закатила глаза Кэрол.

День первого июля становился непростым для всех, но особенно сложно было выдержать нашествие новичков сестрам отделения интенсивной терапии. Еще пару последующих недель в реанимации шутили, что молодым практикантам приходится уделять почти столько же внимания, сколько пациентам, чтобы юнцы не натворили бед.

— Дайте мне знать, если возникнут проблемы, — сказал Ной.

Кэрол расхохоталась:

— Какие могут быть «если», проблемы непременно возникнут!

— Я имею в виду проблемы, выходящие за рамки обычных, — уточнил Ной.

В реанимации лежали два пациента, которых Ротхаузер оперировал сам. Оба жертвы аварии, крайне неудачно прооперированные в больницах округа. Пострадавших в ужасном состоянии доставили в Бостон на медицинском вертолете. И того, и другого повторно брали на стол. Ной поговорил с медсестрами, ухаживающими за ними. Заглянул в висящие на спинке кроватей карты с данными суточных наблюдений. Осмотрел пациентов, уделив особое внимание дренажам и катетерам. Работал он быстро, но без спешки, чтобы ничего не упустить. Пока он занимался пострадавшими, начали прибывать младшие ординаторы. На лицах у них отражалось нечто среднее между усталостью и скукой.

Врачам, проходящим хирургическую ординатуру, реанимация зачастую представлялась чем-то вроде Организации Объединенных Наций в миниатюре. Реаниматология давно превратилась в самостоятельную дисциплину с отдельной программой обучения. И в то же время считалось, что при ротации начинающих хирургов целесообразно предоставить им возможность поработать в интенсивной терапии и получить опыт, который может пригодиться в будущем.

Лорейн Стетсон и Дороти Клим пришли в ординатуру отделения интенсивной терапии еще месяц назад. Заметив Ноя в одной из палат, они тотчас направились к нему. Еще вчера Лорейн сама была ординатором-первогодком, но сегодня День больших перемен сделал ее старшим ординатором для новичков. Та же метаморфоза произошла и с Дороти. Ной хорошо ладил с обеими девушками, но в присутствии Дороти порой чувствовал себя неловко. И никак не мог взять в толк почему, предполагая, однако, что дело в ее внешности. В представлении Ноя Дороти больше походила на киноактрису, играющую роль молодого хирурга, нежели на настоящего врача, хотя в глубине души он не мог не признать, что такое суждение попахивает сексизмом.

— Извините, нас не было на месте… — начала Дороти.

— Нет-нет, все в порядке, — перебил Ной. — Смена начинается в шесть. Это я пришел раньше.

— И тем не менее к вашему приходу нам следовало быть на отделении.

— Все в порядке, — повторил Ной. — Гораздо важнее другое: сегодня вы передаете эстафету первогодкам Линн Пирс и Теду Аронсону. И я хочу попросить: сообщайте мне, если у них возникнут сложности. Любые! Особенно у мисс Пирс. Для новичков, которые приходят сразу в отделение реанимации, работа здесь часто оборачивается серьезным стрессом.

— Мы как раз познакомились вчера с Линн Пирс на Балу больших перемен, — сообщила Лорейн. — Она рада, что у нее появился шанс сразу нырнуть с головой в омут. Прямо так и сказала. Линн считает, что ей невероятно повезло.

Ежегодно тридцатого июня хирургическое отделение устраивало вечеринку в банкетном зале отеля «Мэрриотт Лонг-Уорф», находящегося неподалеку от клиники. Кроме всего прочего, Бал больших перемен становился чем-то вроде прощания с ординаторами-пятигодками, завершившими обучение. Одной из традиций этого веселого мероприятия был просмотр самодельных видеороликов, в которых выпускники в основном подсмеивались над местными порядками и преподавателями медицинского факультета, но на самом деле все как один прославляли свою любимую Мемориальную больницу. Накануне Ной тоже участвовал в мероприятии, хотя такие сборища переваривал с трудом. Чтобы расслабиться и в течение нескольких часов болтать с коллегами, ему требовалось пропустить стаканчик-другой, в результате сегодня утром Ной был не в лучшей форме.