Читаем Шарлатаны полностью

— Пожалуй, я все же сяду, — сказал Ротхаузер. Ноги у него внезапно ослабели. Он выдвинул стул, плюхнулся на сиденье и оказался в торце стола прямо напротив директора ординатуры. Ной снова вздохнул и поднял глаза. На этот раз он встретился взглядом с доктором Мейсоном. Хирург смотрел на него так же пристально, как и остальные, но губы Дикого Билла кривились в едва заметной ухмылке. Ной болезненно осознавал, что время идет и с каждым мгновением ситуация только ухудшается. Ему следовало немедленно сказать «нет» и покончить с этим. Но он не мог. Вопрос застал его врасплох, нарушив зыбкое равновесие, которое он пытался поддерживать все последние дни. Чувства, мысли — все перемешалось, и хлынувший поток грозил смести Ноя.

— Доктор Ротхаузер! — повысил голос доктор Кантор. — Объяснитесь же, наконец!

Ной откашлялся, пытаясь совладать с собой. В затуманенном мозгу возникла идея.

— История, развернувшаяся вокруг моей диссертации, и для меня стала сюрпризом, — начал он, постепенно обретая уверенность. — И одновременно пробудила страх, который преследовал меня с подросткового возраста. Я всегда боялся, что непредвиденные обстоятельства помешают мне стать клиническим хирургом, настоящим профессионалом, настолько хорошим, насколько позволяют мои способности. Я не рассматривал подтасовку данных при написании научной работы с точки зрения профессиональной этики, однако теперь понимаю: к моему поступку действительно следует подходить с такой меркой. И я сожалею, что не понял этого раньше. Однако есть еще одна проблема, гораздо более очевидная в смысле нарушения этических норм, и я обязан поставить вас в известность о ней.

— Да-да, конечно, — с нарастающей тревогой сказал доктор Кантор. Задавая формальный вопрос, он никак не рассчитывал получить утвердительный ответ.

— Однажды на первом курсе университета я купил в интернете лабораторную работу и представил ее как свою. Понимаю, это нехорошо, но поначалу мне трудно было войти в ритм учебы, и я не успевал сделать работу в срок.

Напряженно-тревожное выражение на лице доктора Кантора сменилось облегчением. Он как будто ожидал худшего, но, услышав покаянное признание Ноя, расслабился.

— И это все? — переводя дух, спросил директор ординатуры. — В начале учебы в университете вы купили лабораторную работу и выдали за свою?

— Да, именно так. Другие тоже так делали, но я понимаю, что это не оправдание.

Переглянувшись с коллегами, которые, по мнению доктора Кантора, должны были испытать такое же облегчение, глава ординатуры растянул губы в улыбке — по-отечески теплой и снисходительной.

— Спасибо, доктор Ротхаузер, за откровенность, И хотя мы ни в коем случае не можем мириться с плагиатом, однако, думаю, каждый из нас помнит, как сложно было в начале долгого и трудного пути к профессии врача. — Доктор Кантор снова окинул взглядом коллег, желая убедиться, что говорят и от их имени, и доктор Хироси энергично закивал, поддерживая директора. — Еще какие-нибудь провинности, доктор Ротхаузер? — поинтересовался председательствующий.

— Нет, это все.

— Ну, значит, мы закончили. — Кантор откинулся на спинку стула и, вытянув вперед руки, легонько хлопнул ладонями по полированной поверхности стола. — Рад, что все разъяснилось. Спасибо и добро пожаловать обратно в клинику. Сознаюсь — полагаю, коллеги меня поддержат, — нам вас очень не хватало.

— Спасибо, доктор Кантор. — Ной неуверенно поднялся и позволил себе бросить короткий взгляд в сторону доктора Мейсона. Судя по всему, его заклятый враг не разделял радужного настроения директора, но в сложившихся обстоятельствах предпочитал помалкивать.

Не говоря больше ни слова и ни на кого не глядя, главный ординатор развернулся и на ватных ногах направился к выходу. У него было такое чувство, словно ему только что удалось отскочить в сторону и не попасть под несущийся на него поезд. Неожиданный вопрос доктора Кантора совершенно выбил Ноя из колеи и заставил понервничать. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя. К счастью, в распоряжении молодого врача снова было любимое лекарство — работа, в которую он собирался погрузиться с головой.

* * *

15:10

Устрашающего вида черный бронированный фургон с надписью на борту «Полиция Бостона» выкатился на Скул-стрит и, взвизгнув шинами, остановился. Задняя дверца кузова распахнулась, и оттуда, к удивлению нескольких десятков туристов, лениво слонявшихся по площади перед зданием Старой ратуши, высыпали шестеро бойцов спецназа, вооруженных автоматами. Двигаясь синхронно и четко, группа побежала ко входу в ратушу — изящное здание Викторианской эпохи, украшенное портиками со стройными колоннами. Несмотря на августовскую жару, спецназовцы были в плотных черных комбинезонах и бронежилетах, с притороченными к поясу светошумовыми гранатами и дубинками-электрошокерами. Лица всех бойцов, кроме командира, были скрыты под черными балаклавами, отчего облик отряда делался еще более зловещим.