Это племя выделяется среди других курдов Ирана храбростью, мужеством и отвагой. /327/ Сколь из их эмиров и из рода эмиров не осталось ни одного способного управлять этим народом, они разбрелись по районам Ирака и Азербайджана, протянув к чужим имуществам руку захвата и перерезав пути и дороги. Доведенные до крайности их проделками и вероломством, ко двору шаха Тахмасба со всех сторон богом хранимой державы прибыли купцы и торговцы по обычаю учинения иска и пожаловались на притеснения. После расследования и дознания, подтвердивших достоверность [допущенных] бесчинств и жестокостей, шах Тахмасб повелел “отовсюду, где будет замечен со стороны племени чигини разбой и убийство, насильно изгонять их из богом хранимых государевых владений — пусть они убираются куда хотят. Если же они станут упорствовать, пусть их убивают всюду, где увидят, грабят и забирают их имущества”. На основании этого около пятисот человек из знати [чигини] приняли решение уехать в Индию и направились в Хорасан.

Тем временем правитель Герата Казак-хан, рискуя вызвать гнев шаха Тахмасба, пригласил к себе на службу упомянутое племя и явил подобающее старание и твердость в оказании тому сборищу покровительства.

Поскольку дело, [начатое] Казак-ханом, рукою Ма'сум-бека Сафави было пресечено, [люди] племени чигини отправились в Гарджистан[937] и [там] собрались. Когда до высокого шахского слуха дошли [вести] об истинном положении их дел и всеми стали повторяться рассказы о проявляемой ими храбрости и отваге, [государь] вознес до высокой степени эмира и отправил в то племя одного из отпрысков их эмирского [рода] по имени Будаг-бек, который находился в рядах великих курчи. /328/ Он пожаловал им одну из областей Хорасана, и [с каждым] днем положение их все улучшалось.

В 1001 (1592-93) году, когда сын 'Абдаллах-хана узбека 'Абдалму'мин-хан с несметным войском [численностью] около тридцати тысяч напал на Будаг-хана с намерением завоевать крепость Кучан[938] и осадил его, шах 'Аббас выступил ему на помощь, и 'Абдалму'мин-хан прекратил осаду. Упомянутый государь отличил и возвысил Будаг-бека монаршими милостями, пожаловав пятерым его сыновьям звание эмира. Управление и власть в тех районах он передал ему на правах эмира эмиров, и [Будаг-бек] возвратился в Ирак. И ныне он входит в число величайших эмиров [шаха] 'Аббаса.

ПАРАГРАФ ТРЕТИЙ

Об эмирах [племени] зенгене

Это племя во времена покойного шаха Исма'ила также достигало высоких степеней и было предметом зависти равных. Когда у них не осталось ни одного эмира, группа за группой они перешли в услужение к кызылбашским эмирам и нанялись на службу в Ираке и Хорасане. Некоторые были приняты в ряды великих курчиев.

ПАРАГРАФ ЧЕТВЕРТЫЙ

Об эмирах [племени] пазуки

Согласно рассказам знаменитых и по единодушному мнению осведомленных, эмиры пазуки происходят из аширата сувайди, другие старинные авторы причисляют их к курдам Ирана. Так или иначе, во времена туркменских и кызылбашских государей они правили в Кайфи[939], Арджише, Адилджевазе и Алашкерте. Большинство аширатов пазуки владеют скотом, но установленную религию не исповедуют и в делах одобряемых и в отвергании запретного чрезмерного усердия не проявляют. Их эмиры составляют две ветви: Халидбеклу и Шукр-беклу. Первым из их /329/ правителей известен Хусайн 'Али-бек. У “его было два сына Шахсуар-бек и Шукр-бек.

Шахсуар-бек б. Хусайн 'Али-бек

После падения династии Ак-Койунлу он избрал служение правителю Бидлиса эмиру Шарафу, его сын же Халид-бек поступил на службу к шаху Исма'илу Сафави. В одном из сражений проявил он такое мужество и превосходство, что потерял руку[940]. Шах Исма'ил [повелел] сделать ему руку из золота и приставил на место [настоящей] руки, назвав его Чулак Халидом[941]. И с того дня государь стал оказывать ему свое покровительство. Помимо всего он пожаловал Халид-беку и его братьям в управление области Хнуса, Мелазгерда и округ Мушского Авхакана[942].

И [можно сказать] без подобия преувеличения, что Халид-бек был человеком дерзким и мстительным. От чрезмерной самонадеянности он допустил [действия], с его положением несовместимые, и однажды убил девять курдских и туркменских эмиров, которые прибыли к нему. Претендуя на султанский титул, он установил [чтение] хутбы на свое имя и стал чеканить свою монету. В конце концов он изменил кызылбашам и явил покорность порогу султана Салим-хана. Но там он тоже сошел с пути учтивости и во время возвращения после победы под Чалдыраном был казнен на основании непререкаемого, как судьба, фирмана.