Читаем Шанс-2 полностью

Распродались мы тоже очень хорошо, четыре доспеха продано, за два получили задаток, правда на каждом пришлось скинуть монет по пятьдесят от оценочной стоимости. Только один из моих, татарский полный доспех, который я на спор выиграл, был как проклятый, никто на него даже не смотрел. Иван с Сулимом полдня изгалялись, рассказывая мне, что доспех попорченный, надо с него порчу снимать, и какие есть надежные методы снятия порчи с неодушевленного предмета. В конце концов, мне пришлось пообещать им, что завтра пойду в церковь и принесу немного свяченой воды, чтоб обмыть доспех. Коней польских, и всю их упряжь продали, а вместо них докупили себе трех татарских коней, чтоб у каждого была заводная лошадь на обратный путь. Одежда, обувь и оружие тоже, практически, все продалось. Оставались две украшенные дорогие сабли и два кинжала, оцененные, и без особого успеха выставленные на продажу, и всякие золотые перстни с камнями, медальоны с цепочками и остальной золотой хлам, который никто у нас не искал и не спрашивал. На всякий случай мы узнали у здешних аборигенов, что они дадут за наши остатки, но никто больше полцены не давал.

Когда мы вечером, после бани, существенно пополнив потраченные запасы калорий, обсуждали текущие планы за единственной кружкой пива, которую заказал каждому Иван, я предложил несколько видоизменить первоначальный план передачи писем князю. Иван предлагал в понедельник с утра, когда князь гоняет своих дружинников, просто передать письма старшему охраннику стоящему возле ворот замка, а самим, пока суть до дела, уносить ноги. План был хорош, пока князь вчитается, пока сообразит что откуда, нас уже след простыл. Но мог князь и повышенную реакцию проявить, да и погоню послать сразу по горячим следам. Прикинув, что если завтра князь планирует вернуться, то сегодня охота закончилась, народ культурно отдыхает, жарит дичь, пьет вино. Завтра им там делать уже нечего, как проснутся, поправят здоровье, сразу домой в Гродно поедут. Появятся во второй половине дня. Как только видим суету, а нас они не минуют, дорога к воротам через базарную площадь проходит, пакуемся, Давид с Дмитром и заводные потихоньку выезжают из города, и легкой рысью движутся в направлении Новогородка. Мы втроем с Иваном и Сулимом, передаем письма старшему на воротах, даем ему пару монет, чтоб срочно нес это к князю, таинственно шепчем, что нас никто не должен видеть из гостей, и просим передать князю на словах, за ответом, мол, приедем завтра с утра. Ну а потом, на москвиче зеленого цвета, с большой скоростью, движемся в сторону государственной границы. Шутка.

Народ план одобрил, во-первых, ближе к вечеру и в погоню никого не отправят, и в суете после приезда, пока князь разберется, что у него в руках, пока погоню наладится отправлять, время пройдет. Во-вторых, нам и легкой форы достаточно, чтоб нас никто не догнал. На стайерских дистанциях, по выносливости, никто с татарскими лошадками сравниться не может, так что, как поется в популярном шлягере из другого времени, нас не догонят.

Все было оговорено, планы сверстаны, но черт меня дернул взглянуть в глаза подростка непонятного пола, одетого в юбку, и подметающего лестницу на второй этаж. Большие черные глаза вобрали в себя, и уже трудно было отвести взгляд, не потому что хотелось смотреть, а потому что они насильно держали тебя, бесцеремонно ковыряясь в твоей душе. Собравшись, и разорвав контакт, увидел кривую усмешку появившуюся на ее лице. Девчонка лет четырнадцати, наклонилась, продолжая подметать деревянную лестницу. Схватив ее за руку, потащил наверх по лестнице в нашу пустую комнату. Я ушел первым из зала, остальные еще допивали пиво, и разговаривали с купцами, сидевшими за соседним столом, о том, как кто живет.

– Отпусти меня, убью, – с ледяным спокойствием, чуть слышно, прошипела девка.

– Не о том думаешь, дура. Слушай меня внимательно, времени у нас мало. Знахарка у нас есть, считай не знахарка, а целая ведьма, ведунья. Жизнь она мне спасла, денег не взяла, службу загадала, ученицу ей найти. Вот и нашел я тебя. Ты сама знаешь, что это твоя судьба, в глазах твоих то написано. Думай добре, один раз в жизни такое выпадает. Согласишься, Богом клянусь, помогу добраться, и пальцем тебя там никто не тронет. А тут пропадешь ни за грош, никто и не вспомнит.

– Ишь, такой молодой боярин, а такой торопливый, все брось, и с ним к ведьме езжай. Такого дурного мне еще никто не говорил. И куда ж ты меня забрать хочешь?

– Со мной не выйдет, мы завтра едем. Самой добираться придется. Я тебе денег дам на дорогу, и расскажу, как доехать. Казаки мы, не бояре, живем на Днепре, ниже Киева

– Так там ведь татары кругом!

– А у вас тевтоны. Хрен редьки не слаще. А путь тебе все одно туда лежит. Видно знала Мотря, что я тебя встречу, потому и загадала мне ей ученицу найти. Некогда мне с тобой балы точить. Ты сама лучше меня знаешь что поедешь. Видно зовет тебя Мотря к себе, ты это сердцем чуешь. Ты сирота, или есть у тебя кто?

– Двое братьев младших у меня, живем у тетки, она вдова, у нее своих двое еще меньше.