Читаем Шанс-2 полностью

Приехав в Гродно, мы первым делом, всем караваном двинулись прямо на базар, который проходил на большой площади в Нижнем городе, прямо под холмом, на которой высились частью каменные, частью деревянные сооружения Гродненского княжеского замка. Вся плоская треугольная вершина Замкового холма, стоящего одной стороной на правом берегу Немана, а другой, на берегу впадающей в Неман речушки Гродненка, была обнесена высокой деревянной стеной с пятью башнями. Частью стены, повернутой к Нижнему городу, служил сам замок. Стороны холма, повернутые к реке, были более крутыми, сторона повернутая к городу, совсем пологая. Неубедительная крепость. Недаром ее неоднократно брали приступом. Город оказался меньше чем я предполагал, но все же, чуть больше Киева и Чернигова. Зато знати и богато одетых людей ходило по базару не в пример больше. Это вселяло надежду, что расторгуемся быстро. По предварительным планам в понедельник утром мы собирались передать письма и делать ноги. В какую сторону мы поедем, пока было неясно. По всем расспросам у купцов, с которыми мы не только вели агитработу, ибо это святое, но и расспрашивали всякие мелочи, выходило, что лучше всего вернуться по своим следам. Иван был против, видно боялся, что в Чернигове мы засветились, как полный месяц, и такую красоту скоро не забудут. В любом случае до Гомеля можно было ехать смело, а там решать, как до Киева добираться. Мне очень хотелось еще раз наведаться в Бобруйск, и докупить двуручных пил для лесорубов. Пока торговался за лучковые, совсем из головы вылетело, что уже этой зимой деревья валить и заготавливать надо, а для этого совсем другие пилы нужны. Дел в селе никаких, рабочей силы навалом, а деревья уже валить можно. После середины февраля лесоповал нужно прекращать.

Устроившись на базаре, развешали на жерди почти весь свой товар, не выставляли только несколько дорогих сабель и кинжалов, доставшихся нам от ляхов, просто не могли оценить сколько стоят. Решили придержать пока не увидим что-то похожее, или не найдем грамотного оценщика.

Если в наших краях разнообразие монет было нормой, ходили византийские, крымские, ордынские, новгородские, рязанские монеты, то здесь доминировал, как эталон серебряной монеты, пражский грош, монета чуть меньше трех с половиной грамм серебра. Все цены декларировались продавцами в грошах, а потом пересчитывались на деньги покупателя. Двухсотграммовая литовская гривна шла за шестьдесят грошей, золотой талер – за тридцать, византийский золотой – от десяти до пятнадцати грошей, в зависимости от года выпуска, серебряные монеты сравнивались, в основном, по весу. Меди практически не было, она не котировалась. Ее функцию выполняли мелкие серебряные монетки, чешуйки и пьянензы, шли по весу, пьянензы – десять за грош, чешуйки – сколько получится. Простая лошадь, типа татарской, стоила от десяти грошей и выше, мешок пшеницы можно было купить за шесть, семь пьяненз. Доспехи, которые у нас были, пять от ляхов, киевский панский, и один полный татарский доспех, оценил местный оружейник от двести пятидесяти, до пятисот грошей каждый, в зависимости от состояния и качества. Мы, на первый раз, докинули еще по сотне, чтоб было что скинуть, когда начнут поторговаться. Как и в Чернигове, по трофейному оружию конкурентов у нас не было, после осенней распутицы походов еще не было, а старые трофеи были давно проданы.

После базара, довольные торговлей, пошли устраиваться на ночь. За два самых дешевых доспеха получили задаток, завтра должны были довести остальное, ушли со скидкой, по двести пятьдесят, оценены были в триста. Двух коней самых знатных продали из польской десятки, по пятьдесят серебряков, три седла с высокими луками, одежды и оружия тоже поубавилось. До постоялого двора пришлось скакать минут двадцать от базара. Те, что были ближе, были либо заняты, либо для знати, и хоть деньги у нас были, Иван запретил туда даже заезжать, справедливо ожидая одних неприятностей от таких соседей. В субботу целый день торговали и узнавали обстановку. Витовта в замке не было, он с какими-то гостями от крестоносцев, и с ближайшими боярами охотились недалече, но по слухам, в воскресенье должны были вернуться в замок. Распорядок дня его тоже был всем известен. В любую погоду, будучи в замке, его день начинался с восходом солнца, и с тренировок вместе с ближайшей дружиной. Иван был прав, я, почему-то, считал князей более ленивыми. Но это еще было время, когда князь был в первую очередь воин, а потом все остальное.