Читаем Шань полностью

— Ваш желудок ворчит от голода? — Он вздохнул. — Что касается меня, то я не нуждаюсь в пище, как и во сне. Я уже давно миновал тот возраст, когда трехразовое питание и восьмичасовой сон являются ежедневной потребностью. Теперь, смежая веки, я не засыпаю. Я грежу наяву о полях сражений и реках крови, о политических переменах, о проблемах коммунистических сил. Я слышу голос народа Китая, взывающий ко мне. Благодаря привычке или возрасту, не знаю сам, мой отдых длится всего лишь короткое мгновение. Впрочем, мне не кажется, что это имеет хоть какое-либо значение. — Он махнул костлявой рукой, — Однако не мешкайте. Не позволяйте моей болтовне помешать удовлетворению вашего желудка. — Он снова закряхтел. — Не заказывайте мне сегодня креветок, не надо. Просто парочку чжао цзыи все.

Выполняя просьбу старика, Чжинь Канши заказал для него поджаренные клецки, а сам выбрал рыбу, запеченную целиком, и для них обоих мао тай —алкогольный напиток китайского производства. Бутылка почти тут же появилась на столе. Официант наполнил бокалы и оставил посетителей одних. Чжинь Канши предпочел бы не ограничиваться одним блюдом, однако, заказав в присутствии Хана что-либо еще, он рисковал проявить к нему неуважение.

— Скажите, Чжинь тон ши, — промолвил Хуайшань Хан, — снилось ли вам что-нибудь прошлой ночью?

Чжинь Канши уже успел привыкнуть к манере старика задавать кажущиеся странными и неожиданными вопросы.

— Да, мне снились сазаны, резвящиеся в чистом ручье. Их чешуя была золотистой и, когда свет попадал на нее, сверкала множеством крошечных солнц.

— Гм-м-м, — задумчиво промычал Хуайшань Хан. — Это хорошее предзнаменование.

Сеть тонких морщинок покрывала его лицо. Многочисленные темные пятнышки усеивали его бледную кожу на щеках и ладонях.

— Сазаны символизируют Китай, — продолжал он. — Или, точнее, народ Китая. Златокожих людей.

Он закивал головой, мотавшейся, точно тяжелый шар на тонком стебле шеи. Эти кивки выглядели со стороны на удивление странно из-за позы, в которой приходилось сидеть Хуайшань Хану: одно плечо было выше другого. Чжинь Канши слышал, будто его собеседнику много лет назад довелось пережить перелом позвоночника.

— Это хорошо. — Хуайшань Хан задумался. Его глаза затуманились. — У вас есть дети? — вдруг осведомился он странным, неровным голосом.

Чжинь Канши вздохнул про себя. Старик не только знал, что у него есть дети, но и их количество и даже сколько им лет и как зовут каждого. Более того, Хану неоднократно доводилось видеться с ними. Тем не менее, Чжинь Канши сообщил ему, точно заученный наизусть отрывок из сутры, имена и возраст своих шестерых детей.

Хуайшань Хан молча кивал головой, точно выслушивая все это впервые. Потом, как бывало это всегда, он промолвил:

— Иметь детей — это счастье, Чжинь Канши. — Всегда, произнося эту фразу, он называл Чжинь Канши полным именем. — Дети — самое главное в жизни. В течение долгих лет после смерти первой жены я пытался завести потомство. Я женился еще трижды, а один раз завел любовницу с прозрачной кожей. Я пережил их всех, но мне нечем похвастаться. Ни одна из них так и не забеременела от меня. Эти доктора!.. Чуму и сифилис каждому из них! — воскликнул он, впервые оживившись за весь вечер. — Ни один из них не мог сказать мне ничего вразумительного. Я сам был здоров и мог зачать ребенка чуть ли не в восемьдесят лет. Мои женщины не страдали бесплодием. И все же у меня нет детей. Вам неведомо, что это такое, Чжинь Канши. На вас, в отличие от меня, не лежит проклятие.

Чжинь Канши уловил блеск в уголках глаз собеседника. Уж не слезы ли это? —удивленно подумал он. Впрочем, по здравому рассуждению, особо удивляться не приходилось. Мысль о потомстве беспрестанно преследовала Хуайшань Хана.

Даже гибель злейшего врага не могла внести покой в его беспокойную душу. Хуайшань Хану было мало смерти Ши Чжилиня. Он хотел уничтожить и его сына. Единственного оставшегося в живых наследника.

— Меня не занимают мысли о детях, — осторожно промолвил Чжинь Канши. — Мое внимание приковано к другим вещам. Например, к обстановке в Гонконге.

Хуайшань Хан закряхтел.

— Гонконг. Еще одно вечное бедствие! Этот зловонный рассадник капиталистической заразы явится причиной падения Китая. Будь Чжилинь проклят десять тысяч раз за то, что отправился туда! Какие злые духи затмили его разум настолько, что он поверил, будто средства для спасения нашей страны следует искать там! Как часто и как глубоко заблуждаются люди... даже самые влиятельные. Такие, к чьему мнению прислушиваются, чей авторитет является достаточным доказательством достоверности их слов.

Он грустно покачал головой.