Читаем Шальные деньги полностью

Топили во весь дух. Мрадо частенько лихачил. Один случай запомнился особо: когда гнал в роддом. Жене срочно делали кесарево. А он в тот вечер зависал с компанией в Сольвалле. Тут позвонила Анника, сказала, что начались схватки, только воды пока не отошли. Позвонил в роддом. Там ответили: это нормально, вот станут схватки регулярными, тогда пора. И Мрадо остался в Сольвалле. На кой подрываться раньше времени? Когда возвращался, позвонил на домашний. Никто не взял трубку. Тревога. Как так?! Уехала, не сообщив?! На столе нашел записку: «Меня забрали в Худдинге срочно!» Мрадо бегом обратно в тачку. Втопил с места. Выжимал до ста семидесяти, надеясь поспеть в роддом. Утюжил повороты. В жизни так не волновался. По длинной дорожке добежал до главного входа. Ворвался в палату, весь в мыле, а Ловису уже вынули. Не дождались — еще б чуть-чуть, и остановилось сердечко. Перед тем как положить Аннику на стол, главный врач предупредил остальных: на все про все пять минут. От ЧП до рокового сечения. Опоздать к рождению кровиночки — этого Мрадо себе никогда не простит. Зато два следующих часа, пожалуй, лучшие в его жизни — когда лежал в соседней палате с Ловисой, три килограмма сто тридцать грамм, сопящих на груди. Притулила головку у него под бородой. Крошечными губками нежно мунычила шею. Потом сладко приснула. Анника еще не отошедши от наркоза. Только Мрадо и Ловиса — как оно и должно быть. И верно, так и было бы, решись он выкинуть белое полотенце на ринг. Завязать со всей этой байдой.

Ратко распихал его:

— Эй, да ты не слушаешь!

Ратко взял след. Серхио Салинас Морена шоферит в службе доставки, обитает на Аллевеген в Ротебру.

Мрадо — по газам. Пролетели Соллентуну. Дальше на север по Е4. У Стекетвегена свернули налево.

Хлестал адреналин. Росло напряжение. Мрадо входил в азарт.

Салинас Морена жил на четвертом этаже. Проверили окна на этаже. Горело шесть из девяти. Всего на этаже три хаты. В каждой горело по меньшей мере одно окно. Стало быть, в каждой хате кто-то дома. Дом ветхий. В сгущавшихся сумерках еще можно было разглядеть уродливые граффити на стенах. Облупившуюся штукатурку.

Ратко остался внизу, на шухере. Мрадо поднялся. Нажал на кнопку звонка, одновременно заткнув пальцем дверной глазок.

Изнутри донесся женский голос, что-то крикнули по-испански.

И глухо. Мрадо позвонил еще.

Открыл чувак. Мрадо прикинул. Лет двадцать пять. Черная футболка с принтом во всю грудь: «El Vatos Locos» белыми готическими буквами. Потертые джинсы. Смоляные волосы. Репа нахальная. Воображает, что он в Лос-Анджелесе среди своих или чё?

Серхио вопросительно уставился на Мрадо. Молча. Только бровь одна приподнялась. Как бы говоря: ты чё, бля, за хрен с горы?

За спиной Серхио Мрадо разглядел примерную планировку квартиры. Коридор, три комнаты. В одной бубнил телевизор. Женщины, чей голос донесся через дверь, не видно. А так — убитый гадюшник. Лысый палас на полу. Постеры на стенах. Туча стоптанных кроссовок, разбросанных по передней.

— Серхио? Можно войти?

— Еу. Ты КТО?

Вконец эти бурритосы респект потеряли, подумал Мрадо.

— Потом скажу, впусти сначала. Так я войду? — Все, пусть только попробует, спросит еще раз.

Серхио стоял как вкопанный. Неотрывно пялился.

Глаза в глаза, не отводить взгляда. Чувак, походу, воткнул, что Мрадо не легавый. А вот просек ли, что к нему наведался великий и ужасный, один из самых авторитетных пацанов на Стокгольме? Не разобрать.

Вот наконец Серхио всплеснул руками:

— Да чё тебе надо-то?

— Ты будешь Серхио?

Чувак отступил на шаг. Впустил Мрадо. Внутри воняло горелым луком.

— Ну, я. А ты-то кто такой, блин?

Настырный какой, падло, удивился Мрадо, неймется ему.

— Давай так, кто я такой, тебе знать ни к чему. Как и мне — сверх того, что ты Серхио. Ты ответишь мне на один вопрос, и я уйду. Где Хорхе?

Левая рука Серхио невольно дернулась. Шея напряглась.

Что-то знает.

— Какой еще Хорхе?

— Ты дурака-то не включай, за умного сойдешь. Знаешь ведь, где он. Сам вспомнишь или помочь?

— Ты о чем вообще? Я без понятия.

— Я не вообще, я в частности.

— Пендехо, блядь, приперся ко мне, еще несет какую-то пургу.

Мрадо не ответил. Только выразительно глянул. Эка выбесился. Видать, король бубей в своей подворотне — а по жизни абсолютный нуль. Все тупит.

Серхио стал орать по-испански. Из комнаты с теликом выползла чикита в трико и черной майке. Серхио не унимался. Мрадо спокойно выжидал. Чилиец занес кулаки. Встал в боксерскую позу. Одна рука выставлена, другая защищает репу. Чикита подошла к Серхио. Сказала что-то по-испански. Видимо, пыталась успокоить. Посмотрела на Мрадо, в глазах знак вопроса.

Серхио: Ну чё ты? Давай, боров хорватский!

Мрадо шагнул навстречу. Серхио ударил с правой. Метил под сердце. Сам напросился — Мрадо блокировал удар. Схватил Серхио за руку. Заломил кисть к предплечью. Потом вывернул всю руку. Серхио заверещал. Попытался ударить с левой. Шлепнул по плечу. Не удержался. Рухнул. Чикита запричитала. Мрадо насел на Серхио. Продолжая выламывать руку.

— Слышь, ты, Серхио. Скажи своей бабе, чтоб заткнулась.